Главная Стартовой Избранное Карта Сообщение
Вы гость вход | регистрация 17 / 12 / 2018 Время Московское: 480 Человек (а) в сети
 

​Вехи жизни Маули Баркинхоева

Когда я думаю о тех ингушах, которые достигли больших высот, работая вдали от своей малой родины, мне вспоминается русский журналист и писатель начала XX века В.Величко. Он много лет прожил на Кавказе, длительное время был главным редактором выходившей в Тифлисе

общекавказской газеты, знал в подробностях нравы и обычаи аборигенов нашего края. А вспоминается мне В. Величко в связи с его высказываниями о грузинах, которые в полной мере можно спроецировать на ингушскую действительность.
В. Величко отмечает такую особенность грузин: «Грузины любят служить (работать – А.Г.) у себя на родине и горько сетуют, если по окончании курса в высших учебных заведениях им это не удается… Грузину желательно непременно «устроиться» в Грузии. Между тем, именно там-то ему и труднее всего сделать что-нибудь путное.., так как многие условия местной жизни этому сильно мешают». Приведя в пользу сказанного множество аргументов, автор пишет: «Примечательно, что грузины оказываются талантливыми деятелями на разных поприщах именно при условии отдаления от родины».

Прекрасной иллюстрацией мыслей В. Величко является жизнь и деятельность замечательного сына ингушского народа, крупного государственного деятеля и хозяйственного руководителя Маули Ахметовича Баркинхоева, которому сегодня исполняется 75 лет!

Я познакомился с Маули на стыке далеких уже 60-х годов прошлого века в доме моего друга Руслана Касиева в поселке Карца, на сестре которого он был женат. Молодой и стройный, он с увлечением рассказывал об экзотической для нас Средней Азии, где работал тогда то ли прорабом, то ли начальником участка в системе Министерства транспортного строительства СССР. Однако мы, будучи местечковыми патриотами, уговаривали его бросить работу в этой жаркой и безводной Средней Азии и переехать на Кавказ, где мы будем весело и беззаботно жить, наслаждаясь чудесной природой Кавказа. Но у Маули были другие планы, он был далек от мыслей о веселой и беззаботной жизни…

Объяснение этому можно найти в его жизненном пути до этого. В феврале 1944 года в младенческом возрасте, вместе со своей многочисленной семьей, был депортирован в Казахстан. В 1947 году новая беда – от брюшного тифа умер отец. Забота о воспитании семерых детей легла на плечи матери. Сам Маули об этом позже скажет так: «Нас спасло то, что мама в ссылку смогла захватить очень дорогую и памятную для нее вещь – швейную машинку «Зингер», которую ей подарили на свадьбу. Благодаря тому, что она обшивала людей, смогла поднять на ноги детей». В ауле, где Баркинхоевы жили в ссылке, была только начальная школа и по ее окончании Маули учился в школе-семилетке в соседнем ауле, преодолевая для этого ежедневно 12 километров туда и столько же обратно. И это в условиях Северного Казахстана с его морозами за 30 градусов и снежными буранами! А уже в старших классах средней школы пришлось учиться в 20 километрах от дома – в райцентре. Здесь уже каждый день ходить в школу было немыслимо – ребята, прихватив с собой скудное пропитание, уходили на целую неделю. Валять дурака в этих условиях было немыслимо, да и учеба давалась Маули легко, особенно точные науки. Он не просто хотел получить школьный аттестат зрелости и на этом успокоиться, а мечтал об учебе в институте. Но на пути к этому было много препятствий. Главное из них – вместе со старшим братом Хасаном они стали кормильцами своей большой семьи. Было это уже на Кавказе, где семья обосновалась в поселке Карца – пригороде Орджоникидзе (Владикавказа). Маули пошел работать на стройку рабочим, потом освоил профессию механизатора. Здесь у него окончательно созрела мысль поступить в строительный вуз. В 1964 году обстоятельства уже позволили ему оставить семью на попечении брата и поступить в институт – на факультет «Промышленного и гражданского строительства казахского химико-технологического института» в городе Чимкенте. Учился с желанием и хорошо. Пройдя рабочую закалку, он в свои 24 года был далек от того, чтобы бездумно тратить свое время, как сейчас говорят, на молодежные тусовки. К тому же, надо было и подрабатывать, т.к. на стипендию было не прожить, а «подпитки» из дома ждать не приходилось. К окончанию института, в свои 29 лет, Маули был умудренным опытом жизни и институтскими знаниями инженером. Поэтому неудивительно, что когда он прибыл по обязательному тогда распределению в УС-99 (управление строительства) Министерства транспортного строительства СССР, его, минуя низшую ступень, мастера, сразу назначили прорабом. Как сейчас сказали бы, УС-99 было элитным подразделением в системе министерства. Внушало уважение его полное наименование – Ордена Октябрьской революции Управление строительства – 99 Средней Азии и Казахстана.

Маули получил назначение прорабом в путеукладочный поезд №6, который был занят на прокладке новой железнодорожной линии Гурьев-Астрахань. М. Баркинхоев вспоминает: «Климатические условия были очень тяжелые: сыпучие пески, жара за 50 градусов, раскаленный воздух просто обжигал…» Тем не менее, железная дорога, протяженностью 447 км, была сдана на год раньше срока – в 1970 году. Вклад молодого специалиста в этот успех за год, что он проработал, не остался незамеченным – об этом свидетельствует медаль «За доблестный труд». За этим последовал и стремительный карьерный рост. 1970 год – старший прораб, 1972 год – начальник ПТО ПУ – 6, 1973 год – главный инженер строительно-монтажного поезда (СМП) №260, 1974 – начальник СМП – 260. Тогда же был занесен на Доску почета минтрансстроя. В 1976 году последовало новое признание его неутомимого труда – орден Трудового Красного Знамени. В 1977 году его назначают заместителем начальника УС – 99, а в 1978 – начальником этого управления. Головокружительный взлет, особенно если учитывать, что вырос он в этих краях в статусе бесправного спецпереселенца! О масштабах доверенной ему работы говорят факты: в УС-99 работало до 100 тысяч человек. Его подразделения построили и ввели в эксплуатацию железнодорожные линии Макат-Мангышлак – 700 км, Гурьев-Астрахань – 447 км, Бейнеу-Кунград – 407 км, Тахиаташ-Нукус с мостом через Амударью, вторые железнодорожные пути с электрификацией дороги Орск-Кандагач – 707 км, а также аэровокзальные комплексы и железнодорожные вокзалы в Гурьеве, Нукусе, Астрахани, Шевченко. Перечень объектов будет далеко не полным, если не сказать о множестве жилых домов, школах, мостах, подземных и надземных переходах, детских садах… Во главе этого огромного хозяйства стал вчерашний спецпереселенец, не обремененный годами – всего-то 37 лет, и не имевший влиятельного покровителя! И всего этого он достиг за неполные 9 лет. Подразделения УС-99 работали в Казахстане, республиках Средней Азии, и не только. Об этом свидетельствует построенный в Астрахани железнодорожный вокзал.

Что ожидало впереди молодого и перспективного руководителя?

Во-первых, карьерный рост в родном Министерстве транспортного строительства – следующая ступенька – начальник главка.

Во-вторых, успешного «национального кадра» могли рекрутировать на партийную работу и, скорее всего, в Чечено-Ингушетию.

Но работа партийных функционеров, на которую он насмотрелся при сдаче важных объектов, ему никогда не нравилась. А вот вернуться жить на свою малую родину хотелось очень. Смутные детские воспоминания о до депортационной жизни в селении Ангушт (Тарское) нет-нет да теребили сознание, да и все близкие родственники жили в СОАССР или ЧИАССР. Четверо детей – два сына и две дочери — тоже требовали того, чтобы подумать об их будущем…

И М. Баркинхоев сделал свой выбор, который нашел понимание у руководства министерства. В Орджоникидзе (ныне – Владикавказ) существовал довольно слабенький трест, который входил в систему Минтрансстроя – «Орджоникидзетрансстрой». Когда Маули высказал желание возглавить его, министерское начальство было в недоумении, но согласилось, не без тайной надежды, что он вдохнет новую жизнь в хиреющее предприятие. Но возникло неожиданное препятствие – поскольку головной офис треста располагался в Северной Осетии, то назначение его руководителя министерство должно было согласовать с обкомом КПСС. Руководство СОАССР и мысли не допускало, что ингуш может руководить столь крупным в масштабах Северной Осетии предприятием. Это был 1980 год. Но М. Баркинхоева это не обескуражило. Он согласился работать главным инженером треста.

Когда в 1982 году я пришел работать в отдел промышленности, транспорта и строительства газеты «Социалистическая Осетия», его заведующий Анатолий Яржемский, знакомя меня с кругом моих обязанностей, рассказал, что мне придется иметь дело с трестом «Орджоникидзетрансстрой» и добавил: «Сейчас там начальником пьяница, дни которого на этом посту, вероятно, сочтены…» В обкоме партии, вероятно, считали, что лучше пьяница, чем ингуш. Маули же со своим начальником так поделил обязанности: начальник отвечает за объекты в СОАССР и Кабардино-Балкарии, а главный инженер – в Дагестане, ЧИАССР, Карачаево-Черкесии, Краснодарском крае, Ставрополье, Астраханской, Горьковской и Пермской областях. Об этом было известно и в обкоме КПСС. Работа в курируемых им предприятиях кипела, а в Северной Осетии дела шли плохо — стройка аэропорта в Беслане остановилась, то же самое произошло на стройплощадках двух первых на Северном Кавказе 16-этажных жилых домов и здания обкома КПСС в Орджоникидзе. В конце концов, дошло до того, что инициатором назначения М. Баркинхоева управляющим трестом пришлось выступить самому обкому КПСС. Причем, в первый раз он ответил отказом и согласился лишь со второго раза.

Очень скоро стало понятно, что новый управляющий трестом не чета прежнему. Годовой объем выполняемых работ рос ежегодно и за первые пять лет вырос с 17 млн. до 64 млн. рублей. И если раньше о тресте в нашей газете писалось преимущественно в негативном плане, то теперь был сплошной позитив. И для этого были веские основания.

Руководству Северной Осетии пришлось поменять свое отношение к М. Баркинхоеву. Его избрали депутатом Верховного Совета СОАССР, где он возглавил комиссию по строительству, стал членом обкома КПСС, неоднократно бывал председателем государственной экзаменационной комиссии на факультете промышленного и гражданского строительства Северо-Кавказского горно-металлургического института в г. Орджоникидзе…

Такой ход жизни нарушили надвигающиеся события осени 1992 года. 31 октября, в день начала активной фазы конфликта, я встретил Маули в поселке Карца. Оказалось, что утром он приехал из Владикавказа, где жил, к брату, а вернуться не может, т.к. дорогу перекрыли бандформирования и никого не пропускают. О том, что творится в городе мы и не подозревали. Мы собрали делегацию, чтобы пойти в находящийся в соседнем военном городке «Спутник» штаб дивизии, когда стало известно, что дом М. Баркинхоева во Владикавказе горит – а там семья. Здесь уже было не до раздумий и Маули, сев за руль своей машины, рванул в сторону города. Но уже на выезде из поселка был задержан и взят в заложники.

Потянулись долгие дни, полные тревог о судьбе семьи, о происходящем… А в это время в Назрани представители федерального центра были заняты подбором кандидатуры на пост главы администрации Ингушской Республики. Остановились на М. Баркинхоеве. Но где он, как его найти? Нашли, освободили из плена, доставили в Назрань. Произошло это 6 ноября. И в тот же день он приступил к своим новым обязанностям, хотя само распоряжение о его назначении вышло только 11 ноября. Я работал в то время заместителем главного редактора газеты «Импульс» в Грозном и вскоре М. Баркинхоев прислал ко мне человека с предложением войти в его команду.

Так я стал его помощником и видел как энергично, не считаясь со временем, он трудился. Это было адское время: везде царили разброд и шатание… Хозяйственные вопросы решались с великим трудом. Помню, на станцию Назрань прибыли сборные щитовые дома. Железная дорога требует их быстрее разгрузить, грозит санкциями за простой вагонов, а мы не можем найти для этого автокран. Искали по всей республике и только на третий день нашли в одном из сел Малгобекского района.

Работа Маули Ахметовича на посту главы администрации, а спустя некоторое время и первого заместителя главы, требует отдельного разговора. На этих постах он пробыл около четырех месяцев – до вступления в должность в марте 1993 года первого президента республики Р. Аушева. Все эти четыре месяца я был рядом с М. Баркинхоевым и могу с чистой совестью сказать: весь свой недюжинный талант руководителя, весь опыт он без остатка отдавал республике, ее народу в трагический для них момент. Никто не может его упрекнуть, да и не упрекает, в корысти, в том, что он в те дни и месяцы решал или пытался решить свои личные проблемы.

Сегодня, в день своего 75-летия, Маули Ахметович Баркинхоев смотрит прямо в глаза любому человеку, потому что за всю свою жизнь не совершил ничего такого, за что пришлось бы потупить взор. Наверное, и поэтому он встречает свой юбилей в добром здравии и расположении духа, вместе со своей женой Лидой и в окружении своих детей и многочисленных внуков.

А. ГАДАБОРШЕВ
Сердало

Вы можете разместить эту новость у себя в социальной сети

Доброго времени суток, уважаемый посетитель!

В комментариях категорически запрещено:

  1. Оскорблять чужое достоинство.
  2. Сеять и проявлять межнациональную или межрелигиозную рознь.
  3. Употреблять ненормативную лексику, мат.

За нарушение правил следует предупреждение или бан (зависит от нарушения). При публикации комментариев старайтесь, по мере возможности, придерживаться правил вайнахского этикета. Старайтесь не оскорблять других пользователей. Всегда помните о том, что каждый человек несет ответственность за свои слова перед Аллахом и законом России!

Комментарии

magoma Сб, 05/12/2015 - 13:32

Thumbs Up Thumbs Up

Ингушетия Сб, 05/12/2015 - 13:08

++++ за статью

Хамзат-Хаджи Цокиев. Сб, 05/12/2015 - 15:13

Хорошая, правдивая статья. Характеристика достойному Ингушу дана полная и справедливая. Мне довелось работать под Его началом в пору становления Ингушской Республики. Маули Баркинхоев человек исключительной порядочности, талантливый руководитель и организатор, патриот своего народа. Желаю Ему, Его семье, родным и близким крепкого здоровья, благополучия и долгих лет счастливой жизни.

© 2007-2009
| Реклама | Ссылки | Партнеры