Главная Стартовой Избранное Карта Сообщение
Вы гость вход | регистрация 10 / 12 / 2019 Время Московское: 501 Человек (а) в сети
 

Без права на права

10 мая ЧР отмечает День памяти и скорби.Без преувеличения,одна из самых трагических страниц в истории вайнахского народа – это депортация чеченцев и ингушей в Среднюю Азию и Казахстан в период 23 февраля по 9 марта 1944 года.Однако подготовка к этому чудовищному преступлению начиналась гораздо раньше.

В этой статье мы приводим выдержки из книги «Чечня:через круги ада» авторов д.и.н. Мусы Ибрагимова и д.и.н. Мовсара Ибрагимова.

В начале марта 1942 г. без объяснения, каких-либо причин в Чечено-Ингушетии был прекращен призыв в армию по воинской обязанности. Тогда же, уже отмобилизованная в добровольном порядке, полностью обеспеченная конным составом, хорошо экипированная, укомплектованная опытным командным и политическим составом, уже получившая свой армейский номер, Чечено-Ингушская кавалерийская дивизия была по личному указанию Л. Берия распущена. Лишь по настоятельному ходатайству Чечено-Ингушского обкома ВКП(б) и СНК республики из состава дивизии была сохранена одна часть – 255-й отдельный чечено-ингушский кавалерийский полк. Показательно, что с лета 1942 г. и вплоть до конца 1942 г. он отлично дрался с противником под Сталинградом, понес огромные потери, которые так и не были восполнены из Чечено-Ингушетии: действовал запрет на призыв по воинской обязанности.

Других отдельных воинских формирований из чеченцев, за исключением еще одного кавалерийского дивизиона добровольцев, за все время войны так и не производилось. С 1942 года было принято негласное решение о запрете на присвоение звания Героя Советского Союза лицам чеченской и ингушской национальности. Были введены ограничения и на награждение другими орденами. В архивах имеется большое количество представлений на награждение, которым так и не был дан ход по этой причине.

Операция «Чечевица»

Зимой 1944 года началась самая массовая операция НКВД по депортации горского населения Северного Кавказа. Подготовка к проведению спецоперации по выселению чеченского и ингушского народов с родных мест началась практически сразу после освобождения Северного Кавказа от немцев в феврале-марте 1943 года. Кремль начал разрабатывать план переселения чеченцев и ингушей в восточные регионы страны. В октябре 1943 года в республику для изучения ситуации приехал заместитель наркома внутренних дел Б. Кобулов. А в ноябре того же года В. Чернышев на совещании с начальниками управлений НКВД регионов, куда выселялись калмыки, в частности, обсуждал с ними вопросы, связанные с намеченной операцией «Чечевица» по выселению чеченцев и ингушей. Всего 200 тысяч человек планировалось расселить в Новосибирской области, а еще по 35-40 тысяч человек – в Алтайском и Красноярском краях и в Омской области. Однако первоначальные планы были отклонены, и к декабрю 1943 года созрел новый план переселения этого же контингента, но уже в Казахскую и Киргизскую ССР.

Известный историк Рой Медведев пишет, что решение о ликвидации Чечено-Ингушской АССР было принято после обсуждения на совместном заседании Политбюро и ГКО 11 февраля 1944 года. На заседании прозвучали два мнения. В. Молотов, А. Жданов, Н. Вознесенский и А. Андреев предложили ликвидировать Чечено-Ингушскую АССР и немедленно выселить всех чеченцев и ингушей с Северного Кавказа. К. Ворошилов, Л. Каганович, Н. Хрущев, М. Калинин и Л. Берия предложили повременить с выселением до полного освобождения Северного Кавказа от немецкой оккупации. К мнению присоединился и И. Сталин. Лишь один А. Микоян, соглашаясь в принципе, что чеченцы и ингуши должны быть выселены, высказал опасение, что депортация повредит репутации СССР за границей.

Как пишет А. Н. Яковлев, план депортации чеченцев и ингушей с их исторической родины начал формироваться с осени 1943 года. Эта операция получила название «Чечевица», очевидно, обыгрывалось слово «чеченцы». В октябре 1943 года по Чечне «путешествовала» бригада НКВД под руководством заместителя наркома Б. Кобулова, которая собирала материал об «антисоветских акциях», происходивших на Северном Кавказе с первых дней советской власти до времени их визита. На имя Лаврентия Берия бригадой была направлена «Докладная записка о положении в районах Чечено-Ингушской АССР». 13 ноября Берия написал на ней: «тов. Кобулову. Очень хорошая записка». В докладной Кобулова отмечалось, что республике действовало 38 религиозных сект, и руководителей этих сект население почитало «святыми». Утверждалось также, что в них насчитывалось более 20000 человек, которые предположительно участвовали и в антисоветской деятельности. В 1943 году по приказу Берия в ЧИАССР были направлены картографы, топографы и геодезисты для проведения съемочных работ на местности на всей территории республики. С этого же времени началась концентрация войск на территории ЧИАССР и близлежащих районов. Характерно, что первыми стали прибывать охранные войсковые части НКВД.

Одновременно вблизи республики были дислоцированы авиационные части, задачей которых было не только боевые вылеты на линию фронта, но и наблюдательные и разведывательные полеты над горными районами ЧИАССР. Как полагают некоторые исследователи, не исключалось применение химического оружия в горных районах и лесных массивах, где, по мнению НКВД, могли дислоцироваться повстанческие и бандитские группы, а также немецкие парашютисты. Для этого предполагалось использовать 105-ю и 126-ю авиационные дивизии, располагавшиеся на территории ЧИАССР. В Грозный было перебазировано Конотопское военное авиационное училище, летный состав которого также предполагалось использовать для выполнения специальной операции.

Все подготовительные мероприятия возглавил нарком НКВД Берия. С целью предотвращения несанкционированного попадания химических бомб и снарядов на нефтепромыслы и большие города Берия подписал приказ №00609 о приведении Грозного в полную боевую готовность к противохимической и санитарно-химической защите. Первый секретарь Чечено-Ингушского обкома ВКП(б) В.А. Иванов был запрошен о точной численности населения Грозного и количества в нем газовых убежищ. В ответе Иванова, направленном в Москву, говорилось, что «основные промышленные объекты нефтяной промышленности Грозного к противовоздушной обороне подготовлены удовлетворительно», зато «жилой сектор Грозного… подготовлен крайне неудовлетворительно», а в нем проживало к тому времени 229445 человек. Газоубежищ первой категории в городе (с полной системой фильтровентиляции и герметизации) было лишь 40, и они готовы были принять не более 6385 человек. Общая же вместимость газоубежищ в городе была рассчитана не более чем на 10749 человек.

Историк Хамзат Гакаев считает, что даже беглый анализ приведенных документов и ретроспективное рассмотрение политической ситуации в ЧИАССР в 1943 году дает основание предположить, что Берия с согласия Сталина замышлял применить химические отравляющие вещества не столько против немногочисленных повстанческих и бандитских групп, сколько против всего чечено-ингушского населения, проживающего в горных районах Чечено-Ингушетии. В этом случае значительно облегчилась бы задача выселения оставшейся в горах незначительной части чеченцев и ингушей. И только то обстоятельство, что в результате этой акции может пострадать город Грозный, где были сосредоточены крупнейшие предприятия, на которых трудились свыше 50 тысяч высококвалифицированных рабочих, инженерно-технических работников и служащих, «отрезвляюще» подействовало на решительного и не гнушающегося никакими средствами для достижения своих целей Л. Берия…

По крайней мере, с осени 1943 года (по другим данным – с лета) о готовящейся акции был проинформирован Чечено-Ингушский обком ВКП (б), более того, на него решением Сталина было возложено оказание всемерной помощи войскам НКВД в этом вопросе. Почти каждый день в здании обкома проводились заседания бюро и секретариата, на которых обсуждались все детали предстоящей операции. Однако о точной дате ее проведения никому не было известно.

21 января 1944 года бюро Чечено-Ингушского обкома ВКП(б) приняло специальное постановление «О скрытых мероприятиях по обеспечению операции по выселению чеченцев и ингушей», в котором отмечалась необходимость проведения маскировочных пропагандистских акций, в том числе распространение слухов о якобы ведущейся здесь подготовке советских войск к близкой по времени Карпатской военной операции против немцев.

20 февраля в Грозный прибыло высшее руководство НКВД СССР во главе с Л. Берия, получившее на время проведения операции практически всю полноту власти в республике. Перед самым началом депортации партийное руководство республики ознакомило с решением ГКО весь партийный и советский актив из числа лиц коренной национальности.

В Докладной записке Сталину от 17 февраля 1944 года Берия писал: «Среди чеченцев и ингушей отмечается много высказываний, в особенности связанных с появлением войск. Часть населения реагирует на появление войск в соответствии с официальной версией, согласно которой проводятся учебные маневры частей Красной Армии в горных условиях. Другая часть населения высказывает предположение о выселении чеченцев и ингушей. Некоторые считают, что будут выселять бандитов, немецких пособников и другой антисоветский элемент».

В другой Докладной записке уже накануне начала депортации, 22 февраля, Берия докладывал Сталину: «Для усиления проведения операции по выселению чеченцев и ингушей после ваших указаний в дополнение к чекистским общевойсковым мероприятиям проведено следующее: было доложено Председателю СНК Чечено-Ингушской АССР Моллаеву о решении Правительства о выселении чеченцев и ингушей и о мотивах, которые легли в основу этого решения. Моллаев после моего сообщения прослезился, но взял себя в руки и обещал выполнить все задания, которые ему будут даны в связи с выселением. Затем в Грозном вместе с ним были намечены и созваны 9 руководящих работников из чеченцев и ингушей, которым и было объявлено о ходе выселения чеченцев и ингушей и причинах выселения. …40 республиканских партийных и советских работников из чеченцев и ингушей нами прикреплены к 24 районам с задачей подобрать из местного актива по каждому населенному пункту 2-3 человека для агитации. Была проведена беседа с наиболее влиятельными в Чечено-Ингушетии духовными лицами Б. Яндаровыми, А. Гайсумовым. Они призывались оказать помощь через мулл и других местных авторитетов. Выселение начинается с рассвета 23 февраля сего года. Предполагается оцепить районы, чтобы воспрепятствовать выходу населения за территорию населенных пунктов, население будет приглашено на сход, часть схода будет отпущена для сбора вещей, а остальная часть будет разоружена и доставлена к местам погрузки».

23 февраля 1944 г. в 2 часа ночи войсками были оцеплены населенные пункты, расставлены засады и дозоры, отключены радиотрансляционные станции и телефонная связь. В 5 часов утра под предлогом «всенародного празднования» Дня Советской Армии население ЧИАССР, во всех городах и аулах республики стало созываться на митинги и сходы. Как только сбор состоялся, участники сходов были окружены войсками НКВД, и им был зачитан приказ ГКО о депортации. Люди обыскивались, после чего их стали свозить на железнодорожные станции. Одновременно во все дворы были направлены солдаты, которые приказывали оставшимся в домах старикам, женщинам, детям в течение 10-15 минут собраться для отправки на станцию. Один из очевидцев этих событий, долгое время возглавлявший республиканский спорткомитет, А.А. Еськов писал: «22 февраля нас, коммунистов, руководящих разными отделами и службами, вызвали в обком и выписали срочные командировки. Мне выпало выехать в горный Ножай-Юртовский район. Там собрали партийно-советско-комсомолъский актив. За стол сел майор госбезопасности из Москвы… Его речь врезалась в память на всю жизнь. «За развал колхозного строя, – сурово чеканил майор, – бандитизм, за то, что вы никогда не были патриотами России, даже в царское время, решено выслать вас за границы республики. Всех. Время на сборы — 3 часа. Можно с собой брать 100 килограммов имущества, лично вам – по 500. Вы все активисты, должны сделать правильные выводы, помочь нам выполнить приказ». Как мы реагировали на такой произвол? Что ж, однозначно не ответишь. С одной стороны, время военное, о каком обсуждении распоряжений могла быть речь? Фиксировался в республике, что скрывать, и элемент бандитизма. Нет плохих народов, в каждом из них есть процент плохих людей. С другой стороны, страшное было горе людей. Кричали женщины, молчали старики с каменными, будто выточенными суровым резчиком, лицами. Помню, к грузовикам шла старуха, почему-то босиком, к ней жались трое темноглазых ребятишек.

Я прошел по пустому аулу. Вымерли дома, хлопали под ветром незапертые двери. Будто чувствуя необратимость происходящего, даже не лаяли собаки.

Зашел в пустой райком партии. В кабинете секретаря – три мешка денег: «Фронту» собирал весь район».

Люди, привыкшие видеть в своем доме солдат (с начала 1944 года почти в каждой чеченской и ингушской семье были размещены на постой солдаты) и делавшие все возможное, чтобы обогреть и накормить их перед отправкой на фронт, не понимали происходящего. Среди военнослужащих, участвовавших в этой крупномасштабной операции, были как сочувствующие населению, как и те, кто под влиянием бериевской пропаганды, видел в мирных жителях бандитов, преступников и предателей.

Многие из них, надо полагать, понимали, что женщины, дети, старики не должны нести ответственность за преступные деяния отдельных лиц. Очевидцы тех событий рассказывали о помощи, которую оказывали им солдаты. В частности, красноармейцы намеками давали понять о предстоящем выселении, помогали не ведающим о своей судьбе людям выбирать необходимое имущество в дорогу, продукты и многое другое. Студентка Юсупова Милана записала рассказ своей бабушки о выселении: «23 феврали в 4 часа утра наше село Кулой, Чеберлоевского района кишело солдатами. Шел снег. Дверь нашего дома открыли прикладом и вошли трое. Один что-то кричал, но ничего не было понятно. Как мы могли понять его, если ни слова не знали по-русски? Сначала солдаты все перевернули вверх дном, а потом стали тыкать дулом автомата и кричать. Один солдат был в годах, он все время что-то говорил, а я не понимала. У нас был небольшой деревянный комод, где хранились запасы зерновых и бобовых культур. Он подвел меня к этому комоду и говорил, пытаясь объяснить. А я думала про себя: «Да бери, что хочешь, лишь бы меня не тронул». Когда мы, выйдя во двор, запрягли быков в сани и приготовились к отъезду, этот старый солдат завел мою мать в дом, взял наволочку, вывалив ее содержимое, подошел к комоду и насыпал туда кукурузу и фасоль. Затем связал узелок и передал наволочку женщине. Вот так, благодаря сочувствию этого солдата, мы спаслись, возможно, от голодной смерти».

Уже днем, 23 февраля, Л. Берия докладывал И. Сталину: «Сегодня 23 февраля, на рассвете, начали операцию по выселению чеченцев и ингушей. Выселение проходит нормально.

Заслуживающих внимания происшествий нет. На 11 часов утра вывезено из населенных пунктов 94 тысячи 741 человек, т.е. свыше 20%, подлежащих выселению, погружены в железнодорожные вагоны из этого числа 20 тысяч 23 человека».

С людьми обращались жестоко, не щадили никого. Как вспоминал один из очевидцев событий, «больных сбрасывали с больничных коек. За проявленное недовольство – расстрел. За попытку к бегству – расстрел. За неправильно понятый приказ – расстрел. Об этом объявляли по-русски, хотя многие приказов не понимали». В результате за несколько первых часов депортации были расстреляны сотни людей.

Разумеется, приказ Берия, требовавший полностью освободить республику, в том числе и горные районы, от чеченцев и ингушей в отведенное время практически не мог быть выполнен. В силу большого снегопада и бездорожья в горных аулах Галанчожского района после окончания спецоперации, по оперативным данным, оставались невыселенным 6 тыс. чеченцев. Берия потребовал вывезти к станциям погрузки в течение двух дней, однако, как подчеркивает исследователь В.П. Сидоренко, реально выполнить это указание было крайне сложно. Дополнительные войсковые подразделения и запланированные 635 автомобилей так и не смогли прибыть в эти аулы, а имеющимися 20 автомашинами и 52 повозками вывезти людей оттуда было невозможно. По свидетельствам современников, больные, старики, беременные женщины – все, кто не был в состоянии быстро передвигаться в условиях зимних гор, загонялись в кошары и заживо сжигались. 27 февраля 1944 года в селе Хайбах были расстреляны и сожжены заживо люди из нескольких селений и хуторов Галанчожского района в количестве почти 700 человек.

1 марта 1944 года Л.Берия докладывал И. Сталину: «По 29 февраля выселено и погружено в железнодорожные эшелоны 478 тысяч 479 человек, в том числе 91250 ингушей. Погружено 177 эшелонов, из которых 159 эшелонов уже отправлено к месту нового поселения. Сегодня отправлены эшелоны с бывшими руководящими работниками и религиозными авторитетами Чечено-Ингушетии, они использовались при проведении операции. …Операция прошла успешно без серьезных случаев сопротивления. … Имели место 6 случаев попытки к сопротивлению со стороны отдельных лиц, которые пресечены арестом или применением оружия. В связи с операцией лиц арестовано 842 чел.». В этом же документе отмечается, «что за время подготовки и проведения операции арестовано 2016 человек антисоветского элемента из числа чеченцев и ингушей. Изъято огнестрельного оружия 20072 единицы, в том числе винтовок 4868, пулеметов и автоматов 479».

5 марта 1944 года комиссар госбезопасности 3 ранга Гвишиани докладывает заместителю наркома внутренних дел СССР генерал-полковнику Аполлонову о завершении запоздавшей операции по выселению чеченцев и ингушей из Галанчожского района. «Переселено 7255 чел. … По справкам и предписаниям НКВД-НКГБ ЧИАССР, арестовано 30 человек, убито 18 человек (подлежавших аресту)… До операции и во время ее в районе имели место несколько перестрелок наших войск с бандитами. В результате убито 18 человек, с нашей стороны убито 4 человека (средний командир, 3 рядовых), ранено 2 красноармейца… Из числа переселяемых в пути умерло и убито 19 человек».

28 февраля 1944 года последовал приказ Народного комиссара внутренних дел Союза ССР «О мероприятиях в связи с окончанием операции по выселению из Чечено-Ингушской ACCP». После успешно проведенной операции ставилась новая задача – обеспечить порядок и охрану горных районов республики. В этих целях создавались четыре оперативно-чекистские группы: Шатойская, Веденская, Галанчожская и Ножай-Юртовская, в составе 10 человек каждая. В придачу этим оперативным группам в районах сохранялись гарнизоны войск НКВД численностью до ротного состава каждый. Остальные войска, принимавшие участие в операции по выселению чеченцев и ингушей, возвращались к местам их постоянной дислокации.

Большой трагедией для сотен семей стало их разлучение с родными и близкими, потеря родственников на этапе препровождения к эшелонам и в самой дороге в Казахстан и Киргизию.

Долгим, трудным и трагичным был путь спецпереселенцев в Среднюю Азию и Казахстан. Люди ехали в товарных вагонах, предназначенных для перевозки скота. В них почти не было нар, печей для отопления. Там, где были нары, ложили больных и стариков. Женщины и дети сидели на полу. Молодежь ехала стоя. Вместо необходимых 15207 вагонов было выделено и отправлено только 12525. По предложению руководства железной дороги и 3-го управления НКГБ СССР, с учетом большого количества детей среди спецпереселенцев, было произведено уплотнение «спецконтингента» с 40 до 45 человек в каждом вагоне. А в действительности, в товарные вагоны – «теплушки» набивали и до 80 человек. Как с гордостью докладывал заместителю наркома внутренних дел Б. Кобулову начальник 3-го Управления НКГБ СССР Мильштейн, в результате «было сэкономлено значительное количество вагонов, оборудования (ведер, досок, печей и т.д.). При большом скоплении людей в вагонах, в антисанитарных условиях следования тысячи людей заболевали и умирали в дороге. Гибли в основном старики и дети, причина – истощение, инфекционные заболевания, воспаление легких.

Хоронить умерших или оставаться с ними в местах, где их снимали с поезда, категорически запрещалось. Некоторых умерших удавалось закапывать в снег рядом с железнодорожными путями во время коротких остановок. Не отданный родным последний долг причинял людям дополнительные мучения: по чеченским обычаям и по шариату, могилы предков и близких были священны.

По мнению многих исследователей, причиной депортации народов является сама природа тоталитарного режима, которому для самосохранения требовались все новые враги и тотальный страх. Поэтому вполне закономерно, что он, репрессировав миллионы людей по социальному, сословному, конфессиональному, политическому основаниям, перешел к репрессиям по национальному признаку.
Ш.Ледиев
Вести Республики

Вы можете разместить эту новость у себя в социальной сети

Доброго времени суток, уважаемый посетитель!

В комментариях категорически запрещено:

  1. Оскорблять чужое достоинство.
  2. Сеять и проявлять межнациональную или межрелигиозную рознь.
  3. Употреблять ненормативную лексику, мат.

За нарушение правил следует предупреждение или бан (зависит от нарушения). При публикации комментариев старайтесь, по мере возможности, придерживаться правил вайнахского этикета. Старайтесь не оскорблять других пользователей. Всегда помните о том, что каждый человек несет ответственность за свои слова перед Аллахом и законом России!

© 2007-2009
| Реклама | Ссылки | Партнеры