Главная Стартовой Избранное Карта Сообщение
Вы гость вход | регистрация 20 / 10 / 2019 Время Московское: 248 Человек (а) в сети
 

ИНГУШЕТИЯ В ОГНЕ (1992-1996). ЧЕЧНЯ – БОЛЬ ВСЕЛЕННОЙ (1995-1997). БЕСХИТРОСТНЫЕ ПЕСНИ (1977-1980). Том 3

<<< ЖИЗНИ-ВИВАТ (1980-1994). НА БРАТСКОМ БЕРЕГУ (1983-1993). СТИХИ, НАВЕЯННЫЕ ПОЕЗДКОЙ В КАБАРДИНО-БАЛКАРИЮ (1990). Том 3


ИНГУШЕТИЯ В ОГНЕ (1992-1996)

ЯЗЫК

Осетинские гвардейцы вырвали язык

у четырехлетней ингушской девочки.


(Из интервью с очевидцами,

переданного по Российскому

радио 13 декабря 1992 года)


О нет! Не надо мстить, Всевышний,

За нашу кровь... Будь милосерд...

Пусть в Иристоне зреет колос

И пусть его срезает серп.


И пусть вино забродит снова,

И снова тосты зазвучат,

И радуются осетинки,

Любимых пестуя внучат.


И от презрения к убийцам

Не глохнет ни один родник...

Не мсти, Всевышний, за ребенка,

За вырванный его язык!


...Пишу... В глазах темно от боли

И в горе сгорбился Кавказ...

Но не проклятье, а молитва

На сердце у меня сейчас.


Мне жаль Осетию: отныне

Надолго, вечно, может быть,

Как вырванный язык ребенка,

Над нею месяц будет стыть!


14 декабря 1992

Москва


* * *


О горький час народа моего!

Неужто в мире правды больше нет?

Сижу в потемках, не включая свет,-

Я и при нем не вижу ничего!


В глазах темно и тяжесть на душе,

И эту тяжесть мне не истолочь...

Светает... Тьма рассеялась уже,

Но для меня глухая длится ночь...


19 декабря 1992

Москва


* * *


Огнем клокочет горло пулемета,

И стоны жертв - все тише, все бледней...

Кровь ингушей, наверно, слаще меда –

Враги так жадно припадают к ней!


21 декабря 1992

Москва


* * *


И снова кровь рекою льется,

И нет спасенья, нет исхода...

Но этой кровью захлебнется

Убийца моего народа.


За ним - войска, большая сила,

Валюты скоплено несметно...

Но и его конец - могила:

Убийцы тоже не бессмертны!


24 декабря 1992

Москва


* * *


Кто сказал: воюют с ингушами

Осетины? Нет, не с ингушами!

Не дома ингушские взрывают

Осетины, а заветы Божьи!


Не детей ингушских разрывают

И бросают свиньям на съеденье -

Разрывают они сердце Бога,

И оно кричит от адской боли.


И не старцев заживо хоронят

В ямах известковых, сточных ямах:

Своего народа день грядущий –

Вот что погребают осетины!


Но не месть диктует строки эти –

Состраданье к осетинам... Вижу:

Изо ртов клыки кривые лезут,

Лица шерстью дикой зарастают...


Впрочем, осетины ли? Не знаю...

Ведь убийцы - нелюди... А разве

Есть у нелюдей национальность?


Где-то лира плачет под землею...

Хетагурова Косты, должно быть...

На душе поэта нынче скверно:

Земляки его творят такое,

Что поэту стыдно перед Богом!


28 февраля 1993

Москва


В ОСЕТИИ ВАРЯТ МЯСО

«А сама варила мясо для ребят...»

Коста Хетагуров


В селении Карца осетинские омоновцы

загнали группу ингушей в яму с

булькающей известью.

(Свидетельство очевидца)


Нынче не варят в Осетии камни,

Нынче в Осетии варят мясо:

Мясо живое - с ногами, руками...

В яме для извести - жирная масса!


Новость прошла по владениям ада:

Правят в Осетии знатный пир!

Бесов компания вылететь рада:

То вурдалак впереди, то вампир!


Вот окружили яму-могилу,

Треплют омоновцев по плечу:

Здесь обретем на столетия силу!

Мяса навалом! Ешь - не хочу!


Булькнула жижа, и на минуту

Чья-то головка всплыла... без тела...

Если бы не был выдумкой Села,

(Села (инг.) - бог грома и молнии в ингушской мифологии.)

Испепелил бы чертову хунту!


Впрочем, стоит ли удивляться

Убийцам, чьи руки от крови дымятся?

Такие распяли когда-то Христа

И опыт имеют... Задача проста!


25 мая 1993

Москва


* * *


И в мой сожженный край пришла весна –

Сквозь пепел зеленеет горный склон...

Но я другим, не этим удивлен:

И нелюдей не обошла она!

И к тем пришла, кто убивал детей

И мясом их закармливал свиней,

Кто стариков закапывал живьем...

И к ним в великолепии своем

Пришла весна - земной красы венец...

О неужели Ты ослеп, Творец!


27 мая 1993

Москва


РАЗГОВОР С КОСТА ХЕТАГУРОВЫМ

Как хорошо, Коста, что в давние года

С небелым этим светом ты расстался...

А если б жить остался, сгорел бы от стыда

За земляков иных, жестокость чья

Не наказанья требует - врача!

Они сегодня цепко стерегут

Земли ингушской дорогой лоскут,

Ухваченный, когда в мороз и снег

Сослали мой народ,

Казалось бы, навек...

Однако выжил он, восстал из праха:

Он снова на коне, цела его папаха...

Но грянул новых испытаний час,

И снова на Кавказ

Взирает с неба многомудрый Бог:

«Какой бы из народов превозмог

Мирское зло и вечность заслужил?..»

Увы, Коста! От свежих, от могил

Ингушских вся Осетия черна...

Печален Бог, ликует сатана!

Мой брат Коста, что делать нам с тобой?

Как нам унять жестокости прибой?

Неужто зря «Ирон фандыр»

Людей скликал на братский пир?

...О, я не удивлюсь, Коста,

Когда тебе достанет силы

Восстать из глубины могилы

И, вещие открыв уста,

Глаголом огненным прижечь

Всех нелюдей, вражду проклясть

И снова в сон тревожный впасть!


1993

Грозный


* * *


Ингушетия моя, у тебя тоска во взоре

И седы не от снегов горы отчие - от горя!

Кровь твоя лилась рекой, очаги твои разбиты,

Кроме Бога, никакой нету у тебя защиты...

Что же, изо всех защит эта - лучшая на свете!

Бог - любовь, защита, щит...

Он - Отец, мы - только дети!


Январь 1994

Назрань


ГОРА МЯТ-ЛАМ В ИНГУШЕТИИ

Возвышается, словно храм,

Над округой гора Мят-Лам,

А над нею плывут века...

Сдернуть шапку спешит рука!


Даже в воздухе разлита

Здесь священная высота.

И душою, и телом тут

Только вверх, но не вниз растут.


У вершины с библейских пор

Лишь со звездами разговор.

Я вступить в разговор не смог:

Собеседник вершины - Бог!


Что ей вражьих снарядов вой,

Автоматчиков черный строй?

Все - тщета, суета сует...

Ей стоять миллионы лет!


23 февраля 1994

Назрань


В СОЖЖЕННОМ САДУ

Обуглились вишни ингушские... Видно, бензин

Щедро тут лился... Наверняка - не наверно -

Из российской цистерны взял его осетин.

И емкой, конечно, была войсковая цистерна!

Но корни ингушских вишен глубоки, глубоки...

Не смогут их вырвать из почвы родной

Нелюдей лютая злоба, их когти-клыки...

Вишни, ингушские вишни вновь расцве - тут весной!


ЗА ЧТО?

Его зовут Аслан. Ему лишь восемь лет...

На нем осечку дал аланский пистолет.

А после, на тропе, в горах, где снег и лед,

Промазал по нему российский вертолет.

Но он остался жив, судьба его спасла...

С мальчишками в футбол сражается Аслан.

Румянец на щеках, в глазах - восторг и пыл,

Побоища кошмар, похоже, он забыл.

За что ж его убить хотели? Не пойму!

Ведь он не навредил на свете никому!

Он верит людям всем, он в целый мир влюблен,

Сияет изнутри, как Божий ангел, он...

Но в ангела стрелял гвардеец-осетин,

Хотя и у него растет такой же сын...

И коль с его дитём сведет меня судьба,

Младенца расстрелять, как он, смогу ли я?

Смогу ли тяжкий грех содеять для души?

Нет, убивать детей не могут ингуши!


Апрель 1994

Назрань


ПОЩАДИ, О БОЖЕ!

Пощади, о Боже, тех, кто бил

Мой народ налево и направо.

Не спеши наказывать громил –

Над больными не чини расправу.


В их сердца, увы, лукавый влез –

Распаляет изнутри и гложет.

Жажда крови - адская болезнь,

Излечи своих детей, о Боже!


Не лекарство для души - свинец,

Милосердье - вот что душу лечит.

Пожалей своих детей, Творец,

Возврати им облик человечий!


Да живут они сто тысяч лет,

Твоего не зная наказанья,

Умножая в этом мире свет,

Проявляя к людям состраданье!


Апрель 1994

Назрань


* * *


К тебе взываю вновь, Творец земли и неба:

Прости, прости врагов народа моего

И крова не лиши, и не лиши их хлеба,

И крови не пролей - прошу сильней всего!

Судьба не била их, им не достанет силы

Перебороть беду, из праха жизнь поднять...

А мой народ привык... Из черной из могилы

Он вылезал не раз и вылезет опять!

И тех, кто кровь его пролил и кров разрушил,

Простит в который раз, как ты прощаешь всех...

Боюсь лишь одного: с досады лопнут уши

Прощеных, услыхав наш неубитый смех!


ПАДАЮТ АБРИКОСЫ

Абрикосы падают - край ингушский радуют...

Как планета малая, каждый абрикос –

Солнечная, алая, в ореоле рос.

Словно взрывы тихие, взрывы доброты,

Абрикосы падают с Божьей высоты...

Как награда высшая для детей и вдов,

Тех, которых вышибли из родных домов.

Словно утешение, Господа любовь

К тем, чью неповинную проливали кровь.

А земля пожженная принимает дар –

Ей лишь абрикосовый нравится пожар!

Только абрикосовой кровушке - почет,

А другая кровушка пусть не потечет!

Абрикосы падают - край ингушский радуют,

К абрикосам тянутся сотни детских рук,

Радости сияющей созидая круг.

Не под силу ворогам разорвать его –

Этот круг сияющий - жизни торжество!

Абрикосы падают - край ингушский радуют...

Прямо с неба валится Божья благодать,

Богу все же нравится ГIалгIайче, видать!

(ГIалгIайче (инг.) - Ингушетия.)


Август 1995

Назрань


ЛЕТЯТ НАД МИРОМ ЛЕПЕСТКИ

Вновь Ингушетии сады

Белым-белы, белым-белы...

Как будто не было беды,

Не бушевал огонь вражды!


Ингушских вишен белый цвет

Над шаром кружится земным...

До вражьих пушек и ракет

Ему и дела вроде нет.


Летят над миром лепестки,

Как письма дружбы и любви

И вражьи руки коротки,

Чтоб изорвать их на клочки!


Садов ингушских аромат

Сердца врагов тревожит вновь.

Они взрывают и громят Его...

Но он - сильней стократ!


Враги отлили пули впрок –

По пять на каждый лепесток...

А лепестки себе летят –

Сдаваться им и невдомек!


Врагам повеситься б с тоски –

Забыл им Бог вложить мозги,

Иначе поняли б давно:

Бессмертны эти лепестки!


Апрель 1996

Назрань






ЧЕЧНЯ – БОЛЬ ВСЕЛЕННОЙ (1995-1997)

* * *


Эти стихи слагал я

То в подвале сыром,

То в квартире разбитой,

То за насыпью прячась...

Под снегом слагал, под дождем.

Слагал их,

Хватаясь за сердце,

Когда ухало рядом,

Слагал,

Перевязывая раненых,

С убитыми прощаясь

коротким,

тоскливым

взглядом...

Нашептывал губами,

запекшимися от крови...

Поэтому

так много боли

в каждом слове!

Эти стихи слагал я

В перерывах между налетами

Авиа- и артобстрелами,

Выкрикивал, как молитвы,

Они появлялись неожиданно,

как слезы...

Некогда было отделывать их,

доводить до блеска –

Простите, если сложились

грубовато и резко...


И вновь ракета осветительная,

Зеленая до жути, как всегда,

Вспорола брюхо ночи черное

И над округой нашей горною

Повисла в небе, как звезда.

Но, к сожалению, она

Не обещает нам Мессию,

Который возвестит любовь,-

А лишь насилие и кровь!


* * *


И власти, и денег

людям все мало

Сколько им не давай...

И снова пламя

и скрежет металла

Чеченский взрывают край.

Глаз человеческий

что насытит?

Сырая земля одна!

Люди,

лишь у нее просите

Возмездья во все времена!

Она отомстит

палачу и убийце.

Тирана загонит в гроб...

А мы - беззащитны,

слабы, как птицы.

Нас бьют и в сердце, и в лоб!

По Библии судим ли,

по Корану -

Земля отомстит за нас...

Жил Сталин не вечно,

к нему нагрянул

Иуды последний час!

Умрут и другие,

хоть лезут из кожи,

Как пули из ствола –

Два метра черной земли

подытожат

Любого убийцы дела!

И слава Богу,

что есть на свете

Земля, что рассудит всех,

По справедливости

ей ответит

Каждый за всякий грех!


ПОСЛЕ БОЯ

По улице Жуковского,

По улице поэта,

Ошеломленный, иду:

Ни одной души -

Живой, я имею в виду...

Только трупы по обочинам

Валяются с обеих сторон

На улице поэта

Во всю ее длину...

На трупах - записки...

Читаю одну:

«Русская свинья,

Ты нашел, что искал!»

Читаю другую:

«Черномазым -

Место в аду!»

Да, поэзией тут не пахнет,

Это - войны оскал!

А трупов вереница,

С записками и без записок,

Тянется вперед

До самого завода консервного,

Где мост,

А на мосту - пост,

Только не знаю чей:

Русский или чеченский?

Знаю только, что стонет,

Стонет город от боли,

От боли вселенской...

А войне далеко не конец...

Где-то в центре ухают бомбы -

Бомбят президентский дворец...

А тут,

Между поселком Калинина

И Олимпийским проездом,

Воет газ,

Вырвавшийся из трубы,

Продырявленной

Нулей наемника

Или гневом судьбы...

Воет газ,

Словно тысяча женщин,

Рыдающих на похоронах,

И с ног меня

Едва не сбивает,

Когда прохожу мимо...

Небо черно от дыма...

Дальше футбольного поля

Не сделать и шагу -

Стрельба осатанелая,

Будто все злые силы

Вырвались из преисподней

И празднуют свое освобождение -

Такое вот наваждение!

Поворачиваю назад –

Здесь и черт не пройдет...

Но тут, неизвестно откуда,

Налетел вертолет

Российский, конечно,

У чеченцев нет авиации...

Надежда только на Бога:

Взмаливаюсь к Нему,

Будто связываюсь по рации...

А тело,

Свое бренное тело,

Бросаю на тротуар...

Пули с вертолета

Просвистели в пяти шагах:

«Чах-чах-чах-чах-чах-чах!»

Взметнулись земляные фонтанчики...

Жизнь - все-таки Божий дар!

Прикинувшись мертвым,

Я уцелел...

А вертолет улетел,

Сделав два круга,

Уверенный, что достиг своей цели...

Встаю, отряхиваюсь от земли,

И тут только почувствовал боль:

Ушиб при падении пальцы...

Долго потом заживать не хотели...

Перешел на другую сторону -

Ни одной машины,

Ни одного человека...

Кроме одной старухи,

Какой-то странной старухи

В галошах на босу ногу,

Что сидит на ступеньках бани...

Кричу,

Но привлечь внимание

Старухи не удается -

Неладно у нее со слухом...

Подошел поближе -

По-прежнему ноль внимания:

У нее и с психикой

Неладное что-то...

Жалко старуху, надо помочь...

Пытаюсь увести

Из опасного места,

Сопротивляется, кричит: «Прочь!»

Что делать - не знаю...

Опять обращаюсь к Богу,

И, о чудо,

Проходит всего лишь минута,

И появляются, нет, не джинны,

Как в сказке арабской,

А как в чеченской реальности,

Бородатые мужчины,

В поисках старухи, ушедшей из дому

(Ворота были заперты,

Через забор перелезла).

И берут ее под руки -

Сопротивляться бесполезно!..

Благодарю Бога, а сам

Глухими переулками,

Притаившимися дворами

Пробираюсь к себе,

В микрорайон шестой...

Свищут снаряды над головой

Время клонится к вечеру,

Молитву читаю свою,

Иду -

И мест знакомых не узнаю:

Так они искалечены...

Уже и дом мой завиделся вдали,

Как с горечью замечаю

На пустыре

Два холмика свежей земли...

Сердце упало,

Чугунные ноги

С трудом переставляю -

Быстро хоронят сейчас,

Полметра вглубь - и готово...

Что поделаешь:

Таковы приметы

Города фронтового...

Не по правилам погребают...

Какие тут могут быть правила -

Лишь бы собаки одичавшие

Не растаскивали по ночам...

А сколько непохороненных

Прозябает и тут и там

Под мокрым снегом,

Ледяным дождем?..

Так мы живем!

...А вот и шестой микрорайон -

Он еще украшает планету...

Ни одного горящего окна -

Ведь света нету...

Зато горят две квартиры

В моем родном доме -

Прямое попадание...

Из квартир валит дым,

Вырывается пламя...

О, спаси нас, Всевышний!

Аминь!


ЕЩЕ ДОРОЖЕ

Кто сказал, что этот город,

Весь в ожогах и во шрамах,

Где оскал холодный смерти

Застеклен в оконных рамах,

Где дерутся из-за крысы

Одичавшие собаки,

Где вздымаются повсюду

Вопросительные знаки

Искалеченных деревьев...

Город без воды и света,

Где на радость, на улыбку

Наложил лукавый вето...

Город с трупами повсюду

(Их уже не убирают)

И с живыми, что на мертвых

С тихой завистью взирают.

Кто сказал, что этот город

Мне уже не мил, не дорог?!


...Город, мой прекрасный город,

Как любил его я, Боже...

А теперь, лежащий в пепле,

Стал он мне еще дороже!


* * *


Давят детишек на улицах

Грозного танки,

Кровавые доллары текут

в швейцарские банки...

В банках швейцарских всегда есть

свободное место:

Счета засекречены,

кто палачи - неизвестно...

Но в небесах недреманное кроется око,

Видит оно все, что близко,

и все, что далеко,

Явное видит и скрытое в человеке...

О, ни один не ушел,

не уйдет от возмездья вовеки!


СОРОК ВОСЕМЬ ЧАСОВ

В ответ на ультиматум


Сорок восемь часов нам дано,

сорок восемь,

Чтоб убраться живьем... Все равно

мы свой город не бросим.

Никуда не уйдем!


В этом городе жили, влюблялись

Мы по воле Творца,

И влюбленными в город остались

Навсегда, до конца.

Даже камни нам стали родными

В этом городе,

гарью пропахшем насквозь...

Зря убийцы ликуют:

ведь для Бога чужие

Все убийцы -

как в бапиге гвоздь!

(Бапиг (чеч.) – хлеб)

К людоедам везде

подобрела эпоха,

Процветает насильник и хам...

К счастью, мы не из них!

Для последнего

вздоха

Место в Грозном указано нам!

Снова злыдни свою

демонстрируют силу,

В сатанинской куражась борьбе...

Но не нам они все-таки

роют могилу.

А роют себе!


20 августа 1996

Грозный


ГРОЗНЫЙ

Живу я в городе,

Разбитом вдребезги,

Где обездоленных

И нищих тьма...

И все же радуюсь,

Чему я радуюсь?

Что не сошел еще

Совсем с ума?!

Цветущий город мой,

Ты так невестился,

Ты белым лебедем

Плыл сквозь сады...

За что же предали,

За что же в грудь тебе

Воткнули острый нож

Лихой беды?

Мой город ласковый,

Мой город влюбчивый,

Ты сказкой юности

Вошел в меня...

А грянул горя час,

Час испытания -

Не смог сберечь тебя

Я от огня!

Но с каждым камушком

И я сгорал в огне,

Я превращался в прах

И пепел твой.

Я отдавал тебе

Свое дыхание,

Чтоб только выжил ты -

И ты живой!

Опять расцвел орех,

Весь искореженный,

Вернулись ласточки,

Чтоб гнезда вить...

Но не забуду кровь

На стенах детскую,

Как брызжет кровь детей -

Не позабыть!


* * *


Из города Грозного,

Где жизнь не сахар,

Из города Грозного,

Где жизнь не «гут»,

От дискомфорта ли,

Или от страха,

Но все же люди

Бегут, бегут.

А мне бы

К сердцу его прижать,

К сердцу прижать

Мой раненый город,

Со всеми его развалинами,

Со всеми деревьями поваленными,

Со всеми его пепелищами -

Вы слышите, люди, слышите?!


Нет,

Я разлюбить его не смогу,

И я не уеду, не убегу.

Не брошу мой город

Назло врагу!

И в радости прошлой,

И ныне - в беде -

Одно существо мы

Всегда и везде!

Гудели снаряды,

Стонал динамит -

Мой город повержен,

А кто воскресит?

Любовь моя только,

Лишь только любовь -

Я в вены его

Перелью свою кровь!

...Нет, я не уеду

Отсюда вовек -

В горле застрянет

Чужбинный чурек!

Город мой,

Горькая гордость моя,

Город мой,

Слава и твердость моя,

Даже во сне

От тебя, дорогой,

Не уезжаю я, не уезжаю,

Даже во сне

Твои стены чиню,

Дороги мощу

И деревья сажаю!


ЧЕЧЕНСКИЕ ТУМИШИ

Тумише Берсанукаевой


Живет в Чечне женщина,

Тумишей зовут ее...

В Грозном послевоенном,

где в пепле лежат дома,

Пытается она заново

слепить свое бытие,

И эта ее попытка

мужественна весьма.

Осталась она без крова:

молодчики из России

Разбили жилье, а сына

бомбежки свели с ума.

Трясет она головою

и тащит ноги бессильно,

Сердце болит: на сердце

давят тоска и тьма...

Но как же она спокойна!

Не злится, не осуждает,

Не проклинает Тумиша,

без паники рассуждает:

«С неба идет от Бога,

что бы ни приключилось,

Все, что Он посылает,

надо принять, как милость...

Будущее Он взвесит

и подытожит прошлое,

Он ничего плохого

не делает - только хорошее...»

Боже, какая стойкость,

какой философский подход!

Мысли ее святые -

нелюдям в сердце нож!

И если такие матери

есть у тебя, народ,

Разве тебя сломаешь,

разве тебя согнешь?

Жизни самой не дали

рухнуть Тумиши чеченские,

Ее подперев надежно

плечами своими женскими.

Спокойствием остановили

все танковые атаки

И слово, словно пощечину,

влепили наемным: «Собаки!»

И отлепить это слово

не смогут они вовеки –

Такая вот сила, силища

в Тумише сидит, человеке!

Убитых она похоронит,

раненых перевяжет,

И даже над пленником сжалится,

посадит на поезд и скажет:

«Езжай, дуралей, давно уже

дома детишки ждут,

Но больше не возвращайся,

не появляйся тут!»

Смахнет незаметно слезы

и, притащившись с вокзала,

Примется печь лепешки

как ни в чем не бывало...

А Тот, Кто взирает с Неба

на жизни нашей картину,

Конечно, найдет возможность

Тумише и ее сыну

Послать исцеленье...

Вернет им

все милости понемногу...

Иначе и быть не может -

Она доверяет Богу!


БАЛЛАДА О ВОСЕМНАДЦАТИ

Над Старою Сунжей

Бушует пожар...

Не слышно уже

И «Аллаху - Акбар!»

«Аллахуакбаровцы»

В горы ушли,

А у пришельцев одно лишь слово -

Короткое слово: «Пли!»

Пли по детям,

Пли по старухам,

С молитвою пли,

А можно и без...

Как будто бы заповедь: «Не убий!»

Не посылалась людям с небес!

...В черных одеждах

Ангелы смерти

Старую Сунжу прошли насквозь,

И восемнадцать, верьте не верьте,

Сердец беззащитных разорвалось...


Дети лежали -

В руках игрушки,

И женщины, и старики - в пыли...

А «освободители»,

Как после пирушки,

Прибаутками перебрасываясь,

Брели...

Но как целовал тела убиенных

Ветер, с лесов налетевший зеленых!


А ветер со снежных вершин

Ревел,

Словно безумный,

Над грудой тел!

И небо тряслось

От рыданий грозных,

И тучи-плакалыцицы

Со всех сторон...

В старой Сунже,

В городе в Грозном,

Восемнадцать похорон!


И все - в один день...

А за что убиты,

Глаза беззащитные

В землю зарыты?

Нету ответа,

Небо молчит...

Но это молчание –

Как динамит!


ЖИВАЯ ВОДА

О, эти очереди за водой,

С дорогой до Луны

Сравнимые в длину...

И день стоишь, и два, чтобы набрать...

Несешь - боишься расплескать

Хоть капельку одну...

Идешь, от выстрелов

Ежеминутно вздрагивая,

Сгибаясь, через трупы перешагивая,

Идешь и не знаешь: донесешь ли?

А если и посчастливится донести

Ношу свою до заветной цели,

Где нет ни стекол в окнах,

Ни крыши, уцелевшей при артобстреле,

То все равно воды не хватит,

Чтоб чайник вскипятить

На костерке, в подъезде -

Газа нету! -

И ты ее раздашь, живую воду эту,

Тем, кто не может сам ходить:

С простреленной ногой

Или инфарктом

Лежит в постели...

Отдохнешь чуть-чуть

И снова за водой в смертельный путь!


Я ГОРЖУСЬ СВОИМ БРАТОМ

Брату Хусейну


Я горжусь своим братом,

Старшим братом своим:

Сквозь огонь ошалелый,

Разъедающий дым,

Выносил он людей,

Перевязывал их,

Приобщая к работе

Домочадцев своих,

Превращая свой домик

В полевой лазарет...

Я горжусь своим братом...

Но его уже нет.

Снайпер выстрелил метко –

Прямо в правый висок,

Когда брат умирающего

Через площадь волок,

Через площадь опасную,

Что уперлась в вокзал...

«Это площадь Героя»,-

Город Грозный сказал.


САМАШКИ ГОРЯТ

Летят вертолеты,

И танки гудят-

Самашки они

Уничтожить хотят.


Могилы разбиты,

Сады сожжены.

И в копоти небо,

И нет тишины.


И черное солнце

За тучи ушло:

Ему на Самашки

Смотреть тяжело.


Потупились женщины:

«Делхур ма дац!»

(Делхур ма дац (чеч.) - не заплачем.)

И старцы седые

Твердят: «Дохурдац!»

(Дохурдац (чеч.) - не сломаемся.)


А юноши сердце

Сжимают в кулак:

«Ответит за все

Злодеяния враг!»


В Самашках орлы –

Не вороны - живут:

Самашки в обиду

Себя на дадут!


Здесь слово у всех:

«Дицлургдац!» на устах

(Дицлургдац (чеч.) - не забудем.)

В сожженных Самашках,

Разбитых местах.


Самашки, Самашки,

За что вас бомбят,

За что вас из жизни

Изгладить хотят?


Вы миру вовек

Не чинили вреда...

О, дикая злоба,

Слепая вражда!


ОСЕННИЕ ПРИМЕТЫ

Вся земля - в окраске лисьей,

Утром холод -

просто жуть...

Жгут сейчас в России листья,

Всюду жгут в России листья,

Только в Грозном -

трупы жгут...


КОВЕР

Мне запомнился один ковер -

Многоцветный, роскошный...

Так запомнился, что в сердце врезался...

Но запомнился не потому,

Что узорами и красками своими

Луг альпийский он напоминал,

И не потому, что захотелось

Мне ковром украсить этим чудным

Собственный свой дом...

А потому,

Что висел он на стене единственной,

Уцелевшей от пятиэтажки

После авианалета...

И на этой вот стене,

Неподвластный смерти, цвел ковер,

Как душа народа, цвел ковер,

Над войной победно цвел ковер!


ОШИБКА «Би-Би-Си»

По ошибке «Би-Би-Си»

Радиоволны понесли

Вокруг земного шара весть:

«В Грозном нет уже

Микрорайона номер шесть».


Какая грубая ошибка!

Мы-то есть!

Стереть с лица земли

Не просто нас:

Мы живы, делаем свои дела,

У нас - тьфу-тьфу! -

Собака даже родила,

И это - праздник для людей сейчас!


СТИХИ О КАСТРЮЛЕ

Абузару Сумбулатову


Эти стихи простые о том,

Как к Абузару в дом

Забрались наемники-мародеры...

Искали золота горы,

Но не нашли, хотя сверху вниз

Все перерыли... И взяли на память

Самое ценное, по их разумению,-

Ковер и сервиз...

О бедные, бедные мародеры!

Ведь самое ценное они прозевали:

Самой ценной была кастрюля,

Кастрюля из нержавеющей стали,

Что на конфорке скромно стояла

И лица ворюг в себе отражала...

О бедные, бедные мародеры,

Которых так подвела война,

Если бы знали они, какими

Свойствами кастрюля наделена!

На всю улицу она варила,

Всему городу была известна,

По всей Чечне шла о ней слава...

Никогда она пустой не бывала,

Еду выдавала она горой,

Даже иностранцев кормила порой!

И вот эту кастрюлю,

Кормилицу милую,

Подательницу всяческого изобилия

И не узрели друзья-мародеры...

Залиты были, наверное, взоры!

И слава Богу, что не узрели -

Сегодня снова кастрюля в деле:

Снова она на всю улицу варит,

Снова в городе всем известна,

По всей Чечне идет о ней слава...

Еду выдает она горой

И вновь иностранцев кормит порой...

Слава, слава кастрюле чудесной!


ЖУРАВЛИ УЛЕТАЮТ

Ах, тот журавлей никогда не поймет,

Кто не был изгнанником -

вольно, невольно...

Вот сердце мое

одевается в лед:

Мне больно.

Что сделалось с миром? Что со мной?

Куда исчезают силы?

Стал горше чужбины

край родной,

Жизнь - хуже могилы,

Неужно мы носим маски людей,

Людьми только притворяясь?

И мир

такой же, как мы, лицедей,

Нас стравливает, играясь?!


У ВСЕЛЕННОЙ БОЛИТ ЧЕЧНЯ

- Что болит у тебя? -

вопрошают друзья неизменно. –

Ты и бледен и худ,

как на склоне последнего дня?

- Что болит у меня?

То же самое, что у Вселенной,

А у Вселенной болит Чечня!

- Как тебя излечить?

Раздобыть нам какие лекарства?

Мы готовы на все, только ты повели...

- Раздобудьте пилюли,

от жестокости и от коварства,

Забинтуйте все раны

на теле этой земли!

Осушите все слезы,

отыщите пропавших без вести,

Арестуйте убийц,

их вину неподкупно и тщательно

взвесьте,

Поднимите дома из руин,

дайте людям насущного хлеба

И от копоти взрывов очистите небо,

Исцелите Вселенную -

а болит у Вселенной Чечня –

И здоровье тогда

восстановится вновь у меня!


«ЗДЕСЬ ЖИВУТ ЛЮДИ»

«Здесь живут люди!» -

Так писали в Чечне

Во время войны

На дверях и воротах,

На заборах и стенах...


«Здесь живут люди! –

Вопили мирные жители. –

Не разрушайте наши дома,

Не убивайте нас!»


«Здесь живут люди!»


Давно уже

Кончилась война,

Не принесшая славы воякам...

Они узнали,

Что здесь живут люди!

Но все еще на развалинах

То тут, то там

Бросаются в глаза

Эти кричащие надписи:

«Здесь живут люди!»

Надписи,

Оповестившие весь мир,

Что здесь живут люди!


* * *


И здания отстроят

И выпрямят мосты,

И краше вдвое-втрое

Воспрянешь, Грозный, ты

Но тот, кто здесь прописан,

Родится ль снова - нет?!

В душе и взоре каждом

Созреет ли привет?

Добро ль законом станет

И впишется в умы?

Иль снова смертный танец

Затеют силы тьмы?

Накроют жестью крыши,

Заблещут стекла вновь,

Но что нам будет ближе:

Любовь ли, нелюбовь?

Молитва или злато –

Кто будет править бал?

И брат родной на брата

Поднимет ли кинжал?

Залечат шрамы дому

Любому тут и там,

Но божеству какому

Воскурим фимиам?

И будут ли пророки

Гонимы, как всегда?

Иль сгинут все пороки,

И мир придет сюда?


ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Деревья, войной разбитые,

Зазеленели опять:

Значит, жизнь продолжается,

Ее не смогли сломать!


И ласточки снова носятся,

Под кровлями гнезда вьют...

Значит, счастье возможно,

Жизни - салют!


Детей веселые стайки

На травке резвятся вновь,

А в небе над ними радуга –

Будто бы Бога бровь.


Щебечут дети, как ласточки,

Дети горской земли –

Самолеты язык чеченский

Разбомбить не смогли!


Дети играют, не думая,

Кто прав, а кто виноват.

И пчелы над лугом кружатся...

Жизни - виват!


ЧЕЧНЯ НЕ СГИНЕТ, БУДЕТ ЖИТЬ ЧЕЧНЯ

Пока восходит солнце в небесах

В короне животворного огня,

И птицы гимн ему поют в лесах –

Чечня не сгинет, будет жить Чечня!


Пока слепят вершины белизной,

Стоят, тщету людскую отстраня,

Несокрушимой высятся стеной –

Чечня не сгинет, будет жить Чечня!


Пока есть слово «Дай-Мохк» и оно

(Дай-Мохк (чеч.-инг.) - земля отцов.)

Для мирного народа, как броня,

Чечню пустыней сделать не дано –

Чечня не сгинет, будет жить Чечня!


Пока струна пандура говорит

И древний бубен в круг зовет звеня,

Восторг в глазах танцующих горит –

Чечня не сгинет, будет жить Чечня!


Пока луна на землю шлет лучи,

Парней под окна девичьи маня,

Пока сердца влюбленных горячи –

Чечня не сгинет, будет жить Чечня!


Пока поет над колыбелью мать

И хлеб, округу запахом дразня,

Печется, жизнь в Чечне не поломать –

Чечня не сгинет, будет жить Чечня!






БЕСХИТРОСТНЫЕ ПЕСНИ (1977-1980)

В ЭТИХ СТИХАХ...

В этих стихах так мало рифм...

Ну и что же?

Слово «хлеб» не нуждается в том,

Чтобы его пудрили и подкрашивали:

Его рифма - голодный рот.


Слово «вода»

Тоже не нуждается в рифме:

Его рифма - губы,

Потрескавшиеся от жажды.


И без рифмы рифмуется на свете

Все живое и неживое.


Птицы рифмуются с деревьями,

Деревья - с облаками,

Облака - с дождем,

Дождь - с колосьями...


Без рифмы теленок может обойтись,

А без материнского молока

Не может...


А зачем рифма ребенку,

Который ест арбуз:

«Ам-ам! Ам-ам! Все съем! Съем сам!»


Материнское молоко –

Рифма теленка,

С арбузом рифмуются

Зубы ребенка...


А нашим губам нужна ли рифма,

Если они и без того

Меж собою рифмуются? -

Нежные, как бабочки,

Трепетные, как лепестки,-

Я имею в виду, когда целуются.


Какое счастье жить на земле,

Которая прекрасна сама по себе,

Без всяких рифм!


ЭСТАФЕТА СВЕТА

А ты участвуешь в эстафете света?

От звезды к звезде, от утра к утру,

От сердца к сердцу движется она.


И там, где она проходит,

Ребенок перестает плакать,

Вдову покидает одиночество,

Колос - наливается, рана - заживает...


Да, ты участвуешь в эстафете света!

Ведь это ты сбегал в аптеку

За лекарством для инвалида-соседа?


И не ты ли пощечину влепил

Хулигану, что девушку оскорбил?


Но не дал мальчишке под зад,

Который с улицы забрался в твой сад?


И не ты ли вечером выходишь во двор

И совершенно бесплатно

Играешь на аккордеоне?..

Аплодируют тебе так,

Что горят у людей ладони!


Да, ты участвуешь

В прекраснейшей эстафете...


О, если бы пожелали

Присоединиться к тебе

Все живущие на белом свете!


ЗА ГРАНИЦЕЙ

Слушаю пенье заморских птиц,

А в сердце всплывает

Чириканье назрановских воробьев.


Вдыхаю запах редчайших роз,

А в сердце запах крапивы врос –

Родной ингушской крапивы.


Какое-то блюдо сказочное,

Подают в ресторане,

А желудок вздыхает

По вареной кукурузе...


Мне показывают храмы –

Хрусталь и золото,

А перед моим взором

Вайнахские башни –

Камень и еще раз камень...


Где бы я ни был,

Что бы я ни делал,

Везде шпионят за мной

Мое сердце, мой мозг,

Мой желудок, мои глаза –

Ревнуют к земле,

На которой вырос.


К МАТЕРИ

Нана моя, поседевшая моя,

Маленькая, хрупкая, беззащитная,

Счастье мое, моя боль, моя рана,

Не говори: «Да умрет твоя нана!»

(«Да умрет твоя нана!» (инг.) - имеется в виду: вместо тебя; высшая степень выражения любви к своим детям.)

Пусть лучше я умру вместо тебя...


Ведь я не смогу тебя пережить!

Никогда! Никогда!


А может ли орел пережить

Исчезновение неба?

А корни могут желать

Исчезновения почвы?

А рыбы могут смириться

С исчезновением воды?


Вот и я не могу смириться

С исчезновением тебя!


Так возьми меня, нана, за руку,

Отведи туда, где бегал босиком,

Где крутил плеткой волчок,

Скакал на деревянной палочке,

Туда, где ты

Всегда была молодая...


Только там успокоится моя душа,

Только там

Развернутся знамена моих глаз


И раскроется для мира мое сердце...

Хочешь, повторю это тысячу раз?

Не говори: «Да умрет твоя нана!»

Больше жизни самой меня любя...

Нана моя, моя маленькая, седенькая,

Нана моя - родник благодати,

Пусть лучше я умру вместо тебя!


ВЗРОСЛЕНЬЕ

Помню, в детстве,

Я водил дружбу с королем птиц,

«Тушол» - так его величали.

(Тушол (инг.) - удод. В ингушской мифологии эта птица служит богине плодородия - Тушоли.)


Кем он был на самом деле

Я и до сих пор не знаю:

То ли птицей, то ли цветком,

То ли протуберанцем.

Драгоценно сиял его чуб –

Королевская корона,

Прекрасный хвост

Изливал потоки света,

А длинный клюв

Милостиво кивал мне,

Выражая благоволение.


Та ветка,

На которую опускалась птица,

Расцветала.

В той стороне,

Куда она поворачивалась,

Наступала весна.


Вот так вот, глядя на нее,

Стремясь за нею,

Я незаметно вырос...


И вместе с детством

Волшебная птица

Исчезла из моей жизни,

Как будто туча

Своим ластиком

Стерла ее с синей бумаги неба.


Да, сказочный свет погас,

Цветы перестали доверять мне

Свои тайны,

Кузнечики перестали

Играть на скрипках,

И даже собаки перестали

Обращать на меня внимание -

Одним словом, я повзрослел.


А повзрослев,

Переселился в город,

Научился растягивать губы в улыбку,

Когда на душе скребут кошки,

И выражать на лице скорбь,

Когда самому вовсе не грустно...


А разве нельзя повзрослеть так,

Чтобы не потерять доверия цветов,

Любви кузнечиков, внимания собак?


Разве нельзя повзрослеть так,

Чтобы сказка

Не отворачивалась от тебя,

Чтобы детство оставалось

У тебя в сердце?..


Эти вопросы мучили меня

До тех пор, пока...


Пока однажды -

Не помню, какой по счету

Это был год

После моего повзросленья -

Пока однажды

Я не увидел в небе

Знакомый свет...


Правда ли это?

Правда! Правда!


Между заводскими трубами,

Черными от копоти,

Между серыми тушами многоэтажек

Летит капелька весны,

Кусочек сказки,

Летит венценосный тушол,

Выпорхнувший

Из моего прекрасного детства...


Я боюсь вздохнуть:

Вдруг испугается птица?


Но она не пугается,

Она опускается на голую ветку,

И ветка зацветает.


И снова я понимаю

Разговор цветов,

Снова играют для меня

Оркестры кузнечиков,

Снова свет наполняет меня.


Он наполняет меня и ставит прямо,

Как мука наполняет

И ставит прямо пустой мешок.


Опять во мне воскресает

Умершая половина –

Мое детство.

Теперь я весь живой!

Так воскресил меня

Король птиц - тушол...


А вторично я и сам

Постараюсь не повзрослеть!


МОЯ НАНА ПЛАЧЕТ

Закройте все магазины, театры,

Остановите машины,

Распустите оркестрантов,

Прервите игры на стадионах,

Спрячьте под брезент

Цветущие вишни,

Опустите Государственный флаг,

Встаньте все –

Разве не видите:

Моя нана плачет!


* * *


Вижу, цветет кизил...

Ему не стыдно цвести:

Сейчас он радует мир

Красотой лепестков,

А потом обрадует плодами.


Вижу, летит ласточка...

Ей не стыдно лететь:

От соломинки,

Похищенной ею в поле,

Мир не обеднеет.


Вижу, искрится родник...

Ему не стыдно искриться:

Он говорит правду

Облакам и деревьям,

Что глядятся в него.


Вижу, бумага сияет

На письменном столе...

Ей не стыдно сиять:

Она еще ничем не запятнана.

Вижу я все это,

И хочется жить на земле так,

Чтобы кизилу не было стыдно

Цвести рядом со мной,

Чтобы ласточка не стеснялась

Садиться мне на плечо,

Чтобы роднику не стыдно было

Отражать мое лицо,

Чтобы бумага не бледнела от досады

На мои неуклюжие строки.


СТИХИ О ТЕНИ

Тень моя,

Ты родилась вместе со мною

И только вместе со мною умрешь.


Только ты одна

Верна мне до конца:

У меня радость -

И ты пляшешь,

У меня горе -

И ты утираешь слезу.


Глядя на тебя, я убеждаюсь:

Истинный друг верен без клятв.

Ты - со мной даже тогда,

Когда уходит лучший друг

И покидает любимая.


Ты не жалуешься ни на что,

Хотя слабее меня намного:

Тебя пробивают не только пули,

Но и капли дождя.


В отличие от иных, ты рядом

Не только в солнечные дни,

Но и в пасмурные –

Только в пасмурные дни

Ты стесняешься

Показываться мне на глаза.


Тень моя, спасибо тебе.

Легко мне будет умирать,

Сознавая, что когда лягу в землю,

Как и все мусульмане,

Вытянув руки вдоль туловища,

Ты, моя тень, ляжешь рядом со мной

И повторишь мой последний жест.


НА СМЕРТЬ МАТЕРИ

Яблони,

Зачем вы расцвели?

У меня ведь...

Мама умерла!


НЕНАСЫТНАЯ СМЕРТЬ

Утром умирают звезды,

Вечером умирает солнце,

Весной умирает лед,

Осенью умирают листья,

После дождя

Умирают радуги,

После шторма умирает рыба,

Выброшенная на песок,

Целые леса, целые рощи

Умирают ежегодно,

Ежедневно умирают

Миллионы бабочек,

Ежеминутно умирают

Тысячи мыслей...


Неужели, смерть,

Тебе недостаточно

Всего этого?


Хоть нас, людей,

Ты можешь оставить в покое

На этой земле?


АНТИЛЮБОВЬ

О, мир этот

Полон антилюбовью,

Откуда она? -

Не пойму до сих пор.


Как может рука,

Что гладит ласково

Ребенка своего

Непослушный вихор,

Ребенку чьему-то

Подписывать смертный,

Не дрогнув, подписывать

Приговор?


О Боже,

Понять не мешало мне б,

Как можно резать

Поющее горло,

Живое горло,

Горло человека

Ножом, которым

Режут хлеб?!


Как может земля,

Что тянется к солнцу,

Цветущими вишнями

Тянется к солнцу,

Требовать, чтоб ее

Поливали кровью?!


...О, мир этот

Полон антилюбовью,

Полон нам на беду...


Люди, люди,

Давайте заменим

Антилюбовь

На антивражду!


СКОРО НАСТУПИТ ВЕСНА

Сердце бьется, как флаг, -

Скоро наступит весна...


В поле выйдет пахарь

(Весь мир за ним наблюдает)

И напишет строчками зерен

На черной земле

Поэму о главном.


Все лето мы будем читать ее:

Росток за ростком,

Дождик за дождиком,

Гектар за гектаром,

А в самом конце

Начнем косить хлеб.

Его хватит на всех,

Он заполнит своим золотом

Все мешки и амбары,

Своими калориями –

Все голодные рты,

Своим изображением –

Все газеты и телеэкраны.


Его будет так много,

Что он вытеснит с планеты

Все антихлебное:

Голод и лень,

Предательство и ложь,

Бомбы и танки...


Поклон тебе, земля,

За хлебный колос –

Самое гениальное

Твое произведение!

А тебе, тракторист,-

За руки в мазуте:

Они золотые!


ВТОРАЯ СМЕНА

Как-то ночью

Я возвращался домой.

Мой путь

Лежал через город,

Который работал во вторую смену.


Пекарня, словно мать,

Обдала меня запахом хлеба:

«Проголодался, мой мальчик?

Я испекла для тебя

Ароматный хлеб

В своем сердце...

Завтра, в магазине,

Он улыбнется тебе

Среди других хлебов».


Не дремал в эти минуты

И швейный цех.

Он окликнул меня

Гулом швейных машинок:

«А тебе живется неплохо,

Парень:

Я шью тебе рубашку,

Любимая

Вышивает радость,

А Родина

Ткет счастье!»


Помнила обо мне

И обувная фабрика...

Через окно я увидел

Силуэты сапожников

С молотками в руках:

Они приколачивали

Новенькими гвоздями

К ботинкам,

Которые я куплю завтра,

Мои будущие дороги...


Типография

Тоже думала обо мне:

Грузила на крылья газет

Охапки хороших новостей –

Утром они доставят радость

В мой дом...


Так вот,

Переходя от здания к зданию,

С улицы на улицу,

Я шел

По ночному городу;

Который не спал -

Работал во вторую смену.


Весь город

Готовился одеть, обуть

И накормить меня.

Мне было очень приятно,

Что столько людей

Заботятся обо мне.


С благодарностью думая о них,

Я дошел до дома.


А дойдя до дома,

С удовольствием

Растянулся на кровати,

Спокойный

За свой завтрашний день.


В КУЗНИЦЕ

Здесь я впервые понял,

Как трудно быть железом...


Сначала его бросили в огонь,

Пылающий, как пасть тигра,

Потом били тяжелыми кувалдами,

Выбивая искры.


Затем пытали холодом

В ледяной воде.

Потом снова кинули в огонь

И снова били.

И что самое удивительное:

После стольких мучений,

Выпавших на его долю,

Железо не ожесточилось,

Не рассвирепело,

Не превратилось

В саблю или кинжал,

В ошейник или кандалы...


На моих глазах

Из него родилась подкова,

Изогнутая,

Как золотой полумесяц -

Кому-то улыбнется счастье!


Следом появился на свет

Обруч для винной бочки –

Где-то загремит свадьба!


После обруча родился

Мастерок строителя –

В селе родится новый дом!


...Вот с каких пор

Мне хочется иметь

Железный характер!


НОЧЬ

У ночи за пазухой –

Выстрел из-за угла,

В руках полумесяц –

Кривой, окровавленный нож..


Мучается ночь:

Чьих бы лошадей угнать,

Чью бы звезду задуть,

В чей бы сон войти

Ледяным ужасом.


Я зажигаю лампу,

Ставлю на окно.

Пусть пробивает мрак

Золотым лучом.


Пусть разгоняет

Сычей и приведения,

И все прочее,

Вскормленное грудью мрака..


Пусть подаст свой луч

Путнику, словно руку,

Выведет на дорогу,

Ведущую к другу.


Тогда я стану богаче

На одно доброе дело,

А ночь - беднее

На одну подлость.


Я выбью из ее рук

Кривой окровавленный нож,

Вытащу из-за пазухи

Ее черный маузер -

И выстрел из-за угла

Умрет, не родившись...


И наступит утро...

Оно наступает

После каждой ночи...

И это - хорошо!

И даже очень!


ЛАСТОЧКА

Ласточка,

Ласточка сизокрылая

Выпорхнула из сетей ночи,

Вынесла из холодной глубины мрака

Белый флаг радости -

Грудь свою.


Ласточка - комочек скорости,

Дочка стрелы, внучка молнии,

Свила гнездо

Над моим окошком.


Она взлетает и приглашает

Лететь за нею,

Вонзиться кинжалом в черную тучу.

Прикоснуться крыльями к солнцу,

Поиграть с бабочками -

Цветами воздуха...


Но коряги-ноги мои

Не отрываются от земли,

Руки не умеют летать...


Ласточка меня жалеет,

Ножницами хвоста

Отрезает кусочки неба

И бросает мне –

Так она меня кормит,

Будто я ее птенец.


А может, действительно, я

Произошел от ласточки?

Не зря же я летаю во сне?

Когда-то, наверное,

Я летал и наяву,

Иначе, откуда во мне

Отвращение к ползающим?


Не хочу пресмыкаться,

Хочу летать!

Простите мне

Это маленькое чудачество.


И пожалуйста,

Не обижайте ласточку,

Не выносите ей приговоров

За ниспровержение

Наших шаблонов,

Лучше вынесите ей

Миску воды,

Поймайте для нее

Хотя бы десяток мух

На своей кухне...


Любите ласточку,

Не запускайте в нее

Домашними шлепанцами!


Пусть влетает

В открытое окно

И гнездится даже под люстрой,

Если пожелает.

Не бойтесь ее:

Она приносит счастье!

Ласточка летает...

Она летает быстро -

Быстрее пули,

Пуля ее не догонит,

Поэтому я спокоен...


Летай, ласточка,

Только не расплескай

Глаза - капли росы...


СЛУШАЙТЕ ДОЖДЬ

Слушайте, люди, дождь,

Слушайте дождь...

Он сообщает земле

Чрезвычайно важное

Послание с неба...

Каждой травинке,

Каждому колосу,

Каждой ветке

Нашептывает дождь

Это послание...

И те хорошеют на глазах

От этой вести –

Видимо, она - добрая...

Нам же язык дождя

Не понятен,

Состоящий весь

Из тире и точек

И каких-то

Светящихся линий...

А нам нужно понять

Язык дождя,

Просто необходимо понять,

Чтобы тоже похорошеть»

Как травинка или колос,

Или цветущая ветка...

Слушайте, люди, дождь,

Слушайте, дождь!


ФАНТАЗИЯ

Солнце проснулось

И улыбнулось,

Обрадовалось,

Найдя землю

На прежнем месте.

Затем солнце,

Умылось росою

У приступило к работе:

Начало раздавать всему

Живому и неживому

Их образы, Похищенные тьмой.


И ветер

Снова стал ветром

Камень стал камнем,

Пчела - пчелой,

А ветка - веткой.


Только я не получил

Никакого образа,

Потому что проспал рассвет.


До самого вечера

Бродил я грустный,

Стараясь разобраться,

Кто же я на самом деле:

То ли пчела,

То ли ветер,

То ли ветка,

То ли камень.


А вечером

Лег спать пораньше,

Чтобы не проспать нового рассвета.


АВТОБУСУ

Автобус,

Разреши поклониться тебе

Прямо посреди дороги,

Нарушив

Все правила уличного движения.


Ты столько раз

Выручал меня:

Увозил от неудачи,

Привозил к матери,

Довозил до поцелуя.


Ты нужен всем,

Необходим, как воздух

(Чего не скажешь обо мне).


Ты всегда на правильном пути –

У меня же это получается не всегда.


Ты -

Довозишь,

Завозишь,

Увозишь,

Привозишь,

Подвозишь.

Провозишь меня

Через весь город.

Вернее, весь город

Провозишь через меня

Со всеми его запахами,

Слезами,

Цветами,

Тайнами,

Надеждами.


Вези меня,

И мне повезет,

Обязательно повезет.

Стать бы мне дорогой,

Чтобы целовать твои шины.

Стать бы дождем,

Чтобы смывать твою усталость.

Стать бы остановкой,

Чтобы назначать тебе свидания.


Чаще всего на свете

Я жду тебя.


Вспоминаю тебя каждый день,

Мне хорошо с тобой:

Ты меня

Не укоряешь ни в чем,

Ни о чем не просишь,

Просто везешь.

За это я тебе и кланяюсь.

Да хранит тебя Бог

От аварии!


КОШКА

Вы знаете мою кошку?

Нет, вы не знаете мою кошку...

Это та самая кошка,

Которая понемножку

Съела целого быка.

(«Понемножку даже кошка съела целого быка» - ингушская пословица.)


Та самая,

Которая, не сумев

Достать до сала,

Замурлыкала:

«Если б даже и достала,

Я б его не съела».

(Тоже ингушская пословица.)


Уберите свои деньги,-

Кошка не продается,

Всех ваших червонцев

Не хватит даже на то,

Чтобы уплатить

За изумруд ее глаз -

В темноте их стоимость возрастает.

А как она одевается -

Вся в мехах!

А какого знатного рода:

Лев - ее ближайший родственник.


А какая принципиальная –

Терпеть не может собачьего духа.


А какая чистоплотная –

Умывается через каждые полчаса.


Как музыкальна –

Постоянно что-то мурлычет.


Как отзывчива -

К каждой мышке проявляет внимание.


Как мудра -

Поучает:

«Если вышел на охоту,

Не мяукай».


Видите,

Сколько достоинств

У моей кошки?

Гораздо больше, чем у меня,

Но я ее

Не утоплю за это.


И вас призываю:

Не топите своих кошек!


МОНОЛОГ ЧАЙНИКА

Я счастлив:

Для меня растут чайные кусты,

Для меня журчат родники,

Для меня

Просыпаются люди утром...


Что бы они делали без меня?

Кто бы собирал их за столом,

Заставлял делиться впечатлениями,

Упрашивать друг друга:

«Выпейте еще чашечку!»


Без космических кораблей

Человек обходится,

А без меня не может обойтись:

Я нужен ему каждый день.


Но не думайте, что я эгоист:

Все, чем владею,

Отдаю окружающим.

Поэтому каждый рад

Пожать мою единственную ручку.


Вы заметили,

Что я все время пою?

Песню сочинить нетрудно,

Если внутри тебя все поет.


Я пою, я доволен своей судьбой,

Хотя иногда (чего греха таить),

Иногда мне хочется стать лейкой,

Чтобы поливать цветы ваших глаз

И колосья ваших усов...

А сейчас все за стол –

Чай готов!


ЯБЛОКО

С ветки

Смотрит на меня яблоко...

Обыкновенное яблоко...


А в сердце у него –

Четыре семечки –

Четыре будущие яблони.

Когда они вырастут,

В их ветвях будут щелкать птицы

По утрам

В полдень в их тени

Будут набираться сил

Пастухи и трактористы,

А вечером в их густой листве

Влюбленные будут прятать

Поцелуи.

(Все золотое

Люди привыкли прятать).


...Сорву

Это необыкновенное яблоко

И подарю любимой...


Пусть своими

Собственными руками,

Своими нежными, теплыми руками

Вложит она в землю

Эти четыре драгоценных зернышка.


* * *


«Глянь-ка, седой волосок!» -

Воскликнула ты удивленно,

Перебирая мою шевелюру.

Что ж,

Я тебя понимаю:

Первым сединкам

Всегда удивляются.


Но не торопись

Выдергивать

Седые нити.


Они не компрометируют

Мою голову,

Это честные седины.


В них -

Мои бессонные ночи

В поисках лучшего слова.

В них -

Мои ноги,

Сбитые на трудных дорогах.

В них - мое сердце,

В котором застряли

Все неудачи

Моих друзей.


В них -

Мои разлуки,

Моя боль,

Моя борьба за радость.

Нет, я не буду трогать

Эти сединки.

Повторяю:

Они - честные.


Если кто-то

Вздумает меня очернить

При подведении

Итогов моей жизни,

Эти сединки

Заступятся за меня.


ОРЕЛ

Ворона любит

Крикливую стаю,

Орел парит

В божественном одиночестве.


В мгновение ока

Бросается он к земле

И поднимается к облакам

С черной змеей в когтях.


Оттуда, с грозной высоты,

Бросает ее орел

На острые скалы.

Затем,

Почистив когти

О встречный ветер,

Летит дальше

Мужественная птица.


У нас одинаковые вкусы:

Я тоже ненавижу

Всех ползающих,

Всех извивающихся.


Поэтому оба мы -

И орел, и поэт -

Строим свои гнезда

На вершинах,

Строим из сверкающих молний

И грохочущих громов.


МЕНЯ ВЕДЕТ СЕРДЦЕ

Меня ведет сердце,

Одно только сердце.

Ведет, раздвигая тьму,

Туда, где свет,

Туда, где люди,

Где правда,

Чтобы я построил

На ней свою жизнь.

Я иду за сердцем,

Посторонитесь,

Дайте дорогу.


Сердце меня ведет,

Одно только сердце.

Когда оно улыбается,

Я улыбаюсь,

Когда плачет - плачу,

Когда рассердится-

Сержусь.


Я делаю только то,

Что диктует сердце,

И буду делать только это.

Пока живет сердце,

Я буду жить.


Что бы обо мне ни говорили,

Знайте:

Я умру только тогда,

Когда умрет мое сердце!


ПРО ЕДИНСТВЕННОЕ

Какой заботой окружаем мы

Все, что существует

В единственном числе:

Единственного сына,

Единственную честь,

Единственную душу.


Единственный камень

Прописываем в музее

Среди зеркал

На бархатной подушке.


Единственное дерево

Обносим золотым забором.


Единственному зверю

Отдаем целый лес.


Но планету свою единственную

Почему-то не балуем вниманием:

Не окружаем золотым забором,

Не обкладываем бархатными подушками,

Не боимся оставить без леса.


А почему?

Она ведь у нас тоже единственная!


УГОЛЬ ВОСПОМИНАНИЙ

Осторожнее, люди:

Не топчите впопыхах

Свои ежеминутные

Маленькие тревоги,

Радости, разочарования,

Надежды,

Не оскорбляйте их

Невниманием.


Они не уходят бесследно,

Не растворяются в воздухе

По истечении минуты,

Но откладываются незаметно

В глубинах наших сердец,

Словно угольные пласты

В недрах земли...


А мы

На старости лет

Раскапываем уголь воспоминании

И греемся у его огня...


Не топчите, люди,

Свое будущее тепло!


ЛЮДЯМ

А я и после смерти не успокоюсь:

Руками-ветвями потянусь в небо,

Чтобы приютить птичьи гнезда,

Раздвинув тучи, открыть солнце.


И мертвым я не успокоюсь:

Ногами-корнями уйду вглубь,

Чтобы поздороваться с костями предков,

Подтолкнуть вверх ростки цветов.


Так я буду стоять, словно дерево,

Соединяя землю и небо,

Вместо книг даря вам плоды,

Вместо слов - тень,

Перехватывая молнии,

Что целятся в вас...


Так я буду стоять после смерти,

Только при жизни

Помогите мне выстоять, люди!


ПОЧЕМУ Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ

Линии твоего тела

Гармонируют

Только с виноградными лозами,

Руки твои -

Только с волнами реки,

Губы -

Только со спелыми вишнями...


Так волшебно гармонируют,

Что я не могу

Отыскать тебя среди волн,

Разглядеть в винограднике,

А в вишневом саду

Теряю представление о времени...


Поэтому

Я называю твоим именем

Каждую лозу,

Каждую волну,

Каждое дерево,

Усыпанное алыми искрами...

Ах, мое сердце

Гармонирует только с твоим сердцем -

Не могу жить без тебя!


РАСПУСТИ СВОИ ВОЛОСЫ

Распусти свои волосы,

Распусти...

Отпусти на свободу

Их свежий ветер;

Пахнущий колосьями

И ковылем...

Я буду пить его сердцем,

Пока сердце не захмелеет

И не упадет к твоим ногам,

Как падающая звезда...

Распусти свои волосы,

Распусти!


ПАДАЮЩАЯ ЗВЕЗДА

Заметив падающую звезду,

Ты устремляешься взглядом за нею

И, спеша загадать заветное желание,

Забываешь на миг обо мне...


Прошу тебя:

Не забывай меня даже на миг!

Падающая звезда исполнит

Лишь одно-единственное твое желание,

А я всю жизнь готов исполнять

Все твои желания, все до одного -

Я не падающая звезда!


ТВОИ РУКИ

Все, к чему

Прикасаются твои руки,

Моментально оживает:

Тарелка делается чистой,

Тесто поднимается,

Кастрюля начинает варить,

Корова дает молоко,

Гармошка рождает мелодию,

А я - сочиняю стихотворение...

Во все окружающее

Вдыхают жизнь твои руки...

Можно, я их поцелую?


МОИ ЧАСЫ - ЭТО ТЫ

Мои часы - это ты:

Я живу не по часам,

Я живу по тебе.


Только то время,

Которое провожу с тобой,

Я считаю временем.


Ты отсчитываешь мою жизнь,

Как часы:

Когда я с тобою,

Дни мои текут быстро,

А без тебя каждая минута

Превращается в год.


Ты меня укладываешь спать,

Ты меня будишь.


Глядя на тебя, я вижу,

Чем нужно заняться сейчас.


Пока ты ходишь, я счастлив.

Больше всего на свете боюсь,

Что ты остановишься.


Мои часы - это ты,

А не те,

Которые висят на стене...


ЧЕМ Я ХУЖЕ ТЕЛЕВИЗОРА?

Я ревную тебя к телевизору -

Он отнимает у меня твои взгляды.


Не смотри на телевизор,

Смотри на меня -

Чем я хуже телевизора?


Теплой улыбкой

Ты можешь включить меня,

А холодным словом - выключить.

Экраны моих глаз

Покажут тебе даже то,

Чего не может показать телевизор:

Робость и нежность,

Преданность и восхищение.


Антенны моих ресниц

Поймают для тебя

И цветение вишен,

И тополиный пух,

И песню иволги,

И запах звезды.

Телевизор не умеет тебя целовать,

А я умею.


Телевизор не умрет,

Если лишится твоего внимания,

А я умру,

Если лишусь твоей любви.


Я - лучше телевизора,

Я люблю тебя больше, чем он...

Не смотри на телевизор,

Смотри на меня.


НАШЕ СЧАСТЬЕ

Чего не хватает нам

Для полного счастья?

Денег?

Их предостаточно!


Взгляни наверх:

В небе тесно

От золотых монет,

А среди них висит месяц -

Золотой рог...


Я протяну руку

И возьму его...

Вот он,

Отпей из него

Глоточек небесного вина,

Я тоже отопью после тебя...


Теперь этот мир

Принадлежит нам, а мы - ему!

Наши сердца -

Два суверенных государства -

Объединились под одним флагом...


Ну поплачь, поплачь...

От счастья всегда плачут.


НЕ РАЗДЕЛЮ ТЕБЯ НИ С КЕМ

Не знаю, из чего ты сделана...

Может быть, из винограда?

Как увижу тебя - пьянею!

Не знаю, из чего ты сделана...

Может быть, из хлебного теста?

Как увижу тебя - насыщаюсь!

Я вовсе не скуп:

И хлеб, и вино делю с друзьями,

Но тебя не согласен делить

Ни с кем!


ПОЧЕМУ В ЭТИХ СТИХАХ ТАК МАЛО РИФМ?

Не до рифмы мне было –

Я писал эти стихи,

Задыхаясь от радости,

Умирая от боли,

От любви бледнея,

Багровея от ревности.

Разве птица думает о рифме,

Когда поет?


Разве звезда думает о рифме,

Когда светит?

Разве уголь думает о рифме,

Когда сгорает?


Не думал о рифме и я:

Я просто пел,

Просто светил,

Просто горел –

Вот и все!






ПРИМЕЧАНИЯ

ЖИЗНИ - ВИВАТ

Подавляющее большинство стихов, представленных в этом разделе, публикуется впервые. Остальные печатались в разное время в газетах «Новости Грозного», «Голос Чеченской Республики», «Республика» (г. Грозный), в журнале «Литературная Ингушетия».

Круг тем, разработанных поэтом в стихах этого раздела, широк и многообразен: жизнь и смерть, любовь и дружба, вечность и мгновение, природа и поэзия - словом, все, что включает в себя земное бытие человека.


Живите, друзья, и не надо тужить

О том, что мы с вами - заложники смерти...

Гордитесь: из мрака нас вызвала жизнь,

Она же не всех вызывает, поверьте! -


эта оптимистическая нота и эта философия пронизывают весь раздел. Чувствуется, что с годами возрастает мастерство поэта, расширяется и углубляется диапазон его мыслей, чувств и образов. Но по-прежнему главным объектом, на который нацелено внимание поэта, остается человек:


Кажется небо пустым,

Но сколько же в нем сокровищ:

Кончились снегопады,

Дожди начались благодатные...


Бывает и человек,

Скромный, непритязательный,

А взглянешь поглубже в душу.

Богатству ее изумишься!


Заканчивается раздел стихами о любви - то веселыми, то грустными, но всегда свежими, юными и чистыми.


НА БРАТСКОМ БЕРЕГУ

Анализируя следующий раздел 3-го тома, мы должны повторить фразу, уже ставшую привычной для нашего уха - подавляющее большинство стихов публикуется впервые. И только несколько стихотворений увидело свет ранее на страницах журнала «Литературная Ингушетия» из сборника «Молитва к родному краю».

Первое стихотворение в разделе - о России:


И древность в ней и новь,

И благородство крови,

Но главное - любовь

Лежит в ее основе.


А любовь эта рождается для поэта из светлого есенинского слова, ставшего для ингушей родным; из приятного письма, полученного из Костромы; из радости от того, что у его друзей родился сын Ванюша; из восхищения красотой чеченских селений «Ся-муаш» и «Чечен-аул»; от дождика в Переделкино; от желания поехать в Дагестан; от воспоминания о Карелии: от восхищения красотой осетинских девушек... Все это составляет «братский берег» поэта. Его «братский берег» простирается и дальше - стыкуется и с Киргизией, и с Литвой, и с Арменией... Своими стихами о дружбе, о братстве Гагиев сумел убедить нас, что:


Дело не в национальности

И, конечно же, не в местности,

А в душе - ее кристальности,

И в ладонях - их полезности.


СТИХИ, НАВЕЯННЫЕ ПОЕЗДКОЙ В КАБАРДИНО-БАЛКАРИЮ

Поэт неустанно утверждает и возвышает в своих стихах драгоценное достояние жизни - братство народов, дружбу людей. Эта тема пронизывает и цикл стихов, навеянных поездкой в Кабардино-Балкарию в 1990 году, куда Гагиев был приглашен на празднование по случаю присуждения Кайсыну Кулиеву Ленинской премии (посмертно). Ингушский поэт впервые побывал тогда на Родине своего поэтического кумира Кайсына Кулиева, чье творчество оказало на него громадное влияние; познакомился с соратниками Кайсына Кулиева по перу, выступил на литературном вечере... И привез из поездки восхищение перед красотой этого края, перед мудростью и душевным величием народов, населяющих его. И это восхищение он воплотил в цикле стихов, который впервые был полностью напечатан в газете «Ингушетия», а отдельные стихи из этого цикла публиковались в журнале «Литературная Ингушетия» и в сборнике «Молитва к родному краю».

Эпиграфом к этому циклу можно было бы взять строки одного из стихотворений, вошедших в него:


Для поэтов нет чужих земель –

Вся земля поэтам дорога!


С Кайсыном Кулиевым Г. Гагиева связывала немноголетняя, но весьма плодотворная и полезная для молодого ингушского поэта дружба. Познакомились они на VI Всесоюзном совещании молодых писателей. Вскоре Гирихан Гагиев посылает Кайсыну Кулиеву в Нальчик свой первый переводной сборник (Орел над скалой. Пер. Д. Долинского. Грозный, 1979.). Всемирно известный поэт нашел время ознакомиться со сборником и ответить молодому поэту. Это письмо сохранилось:

«Дорогой Гирихан, получил Вашу книжку и письмо. Благодарю. Книжка, по-моему, хорошая, она мне понравилась. Главное - я понял, что Вы даровитый человек и в основном пишете о том, о чем полагается писать поэту. Ведь, по существу, Вы в самом начале пути и важно, что есть в Вас главное. И это счастье для Вас. Я очень рад, что Вы написали мне.

Вы, наверное, знаете мои отношения с ингушами? Кроме прочего, я одиннадцать долгих лет с ними по-братски делил хлеб и соль, а также у нас была общая тяжелая участь.

Вашу просьбу я исполню с удовольствием. Вылетаю в Москву 24 марта. Схожу в издательство и переговорю. Надеюсь, что они это сделают. Об этом же просил меня Даниил Долинский...

(Имеется в виду просьба помочь издать сборник, рукопись которого находилась в издательстве «Советский писатель». Впоследствии этот сборник был издан.)


Всегда, когда будет потребность, пишите мне. Я буду рад всем Вашим успехам. Верю, что они у Вас будут. Ингушский народ заслужил того, чтобы иметь больших и широкоизвестных поэтов...

Знаете ли Вы Джамалдина Яндиева, общаетесь ли с ним? Я никогда о нем не забываю. Он мой друг и прирожденный поэт. Если увидите его, передайте ему мой братский привет. Желаю Вам, дорогой Гирихан, здоровья, успехов, всего доброго


Кайсын Кулиев.

20 марта 1976 года,

Нальчик»


А в конце мая этого же года Кайсын Кулиев был гостем Чечено-Ингушской республиканской библиотеки им. Чехова. У Г. Гагиева была возможность наблюдать человеческое благородство и величие души знаменитого поэта на встречах с читателями, в гостеприимном доме Джамалдина Яндиева... Уезжая из Грозного, Кулиев оставил ингушскому поэту книжку с дарственной надписью:

«Гирихану Гагиеву - достойному, молодому соратнику Джамалдина, новой звезде кавказской поэзии, с дружбой. Кайсын Кулиев.


27 мая 1976 года»


Гагиев бережно хранил книгу вплоть до грозных событий Чеченской войны, в чьем пламени она сгорела вместе с лучшими неопубликованными его рукописями.

К этому надо добавить, что ранее, в 1977 году, в мирном и благополучном Грозном, на выездном заседании секретариата Союза писателей РСФСР, в своем докладе о поэзии Северного Кавказа Кайсын Кулиев дал высокую оценку творчеству Г. Гагиева.


ИНГУШЕТИЯ В ОГНЕ

Этот цикл стихов о трагических событиях осетино-ингушского конфликта впервые был опубликован в 1-м номере журнала «Литературная Ингушетия» (1997) в Назрани. Впоследствии отдельные стихи из цикла печатались в сборнике «Молитва к родному краю». Цикл написан на русском и ингушском языках. Здесь публикуются только те стихи цикла, которые написаны на русском языке.

Поэт, который никогда не делил людей по национальному признаку, и здесь остается верен своей гуманистической позиции. Огромным усилием преодолевая боль, вызванную страданием родного народа, поэт утверждает, что нет на свете плохих народов. Когда происходят межнациональные трагедии, есть только люди, с одной стороны, и нелюди - с другой. Ингушский поэт просит Бога проявить милосердие к тем, кто причинил жестокие страдания его народу, просит возвратить им человеческий облик, человеческие качества. Никаких проклятий - только молитва за нелюдей. И трагическое обращение к великому осетинскому поэту Коста Хетагурову:


Мой брат Коста, что делать

нам с тобой?

Как нам унять

жестокости прибой?

Неужто зря «Ирон фандыр»

Людей скликал

на братский пир?


ЧЕЧНЯ - БОЛЬ ВСЕЛЕННОЙ

Весь цикл, за исключением трех стихотворений, опубликованных ранее в сборнике «Молитва к родному краю», печатается впервые. Поэту пришлось пережить в Грозном войну 1995 года.

И стихи о войне - это стихи о том, что поэт видел собственными глазами. И здесь - честная, принципиальная позиция гражданина, непримиримого ко всему тому, что делает из людей нелюдей, к какой бы национальности они ни принадлежали.

Опять вспоминаются юношеские строки Гагиева:


Я красивых люблю людей,

Некрасивых люблю людей...

.........................

.........................

Только тех не люблю людей,

Кто не любит других людей!


БЕСХИТРОСТНЫЕ ПЕСНИ

Этот цикл стихов представляет собой одну из немногочисленных рукописей Гирихана Гагиева, которые удалось спасти от огня войны. Обратившись к верлибрам и освоив нетрадиционную для него форму письма, поэт доказал, что и нерифмованные стихи могут аккумулировать в себе высокую поэзию.

Вы можете разместить эту новость у себя в социальной сети

Доброго времени суток, уважаемый посетитель!

В комментариях категорически запрещено:

  1. Оскорблять чужое достоинство.
  2. Сеять и проявлять межнациональную или межрелигиозную рознь.
  3. Употреблять ненормативную лексику, мат.

За нарушение правил следует предупреждение или бан (зависит от нарушения). При публикации комментариев старайтесь, по мере возможности, придерживаться правил вайнахского этикета. Старайтесь не оскорблять других пользователей. Всегда помните о том, что каждый человек несет ответственность за свои слова перед Аллахом и законом России!

Комментарии

Пнд, 08/12/2014 - 18:49

мне понравилось

© 2007-2009
| Реклама | Ссылки | Партнеры